Неужели парни где-то прокололись? Макс божился, что они отыграли блестяще – даже внезапное обстоятельство в лице водителя Гончарова не помешало их плану. Водитель изобразил героя и заслонил раненого, отчего и пострадал. Времени на долгие размышления не было – Глеб сориентировался первым и застрелил защитника. Добить истекавшего кровью Гончарова было делом секунды. В качестве основной версии убийства оперативники рассматривали профессиональную деятельность жертвы – у успешного предпринимателя всегда найдутся смертельные враги.

Ни тени подозрения не пало на безутешную вдову и тем более на ее друзей детства. О своей компании Лиза не рассказывала никому – даже покойный муж не догадывался о существовании Глеба, Макса и Джека.

Неужели их преследует все тот же неугомонный мститель, чью личность они до сих пор не идентифицировали? Он здорово насолил Максу, а Джека не тронул только из-за его слепоты. Глеб заверил Лизу, что мститель больше не появится. Сообщать подробности приятель отказался, и все попытки вывести его на откровенный разговор заканчивались ничем. Лиза смирилась. В конце концов, травля действительно прекратилась, и некоторое время их никто не трогал. Что, если похищение Насти – дело его рук?

Лиза нахмурилась. Что-то здесь не сходилось. Терроризировавший их Мистер Икс мстил за конкретное преступление, и, судя по всему, было оно не самым страшным из совершенных ими. В противном случае он не проявлял бы милосердия и наказал бы всех четверых одинаково сурово. Существенно пострадал только Макс, остальные трое отделались легким испугом. О чем они с Глебом договорились, неизвестно. Но если бы Калинин подозревал, что старик не уймется, не стал бы сидеть сложа руки. Вечно сомневающийся и рефлексирующий, Глеб был убежден, что точка поставлена. И Лиза ему поверила.

Есть еще ряд нюансов в пользу непричастности таинственного мстителя к похищению. Во-первых, он не скрывался, находя особое удовольствие в разговорах лицом к лицу. Во-вторых, ему явно перевалило за пятьдесят, а голос похитителя звучал молодо. Это ничего не доказывает, однако наводит на определенные мысли. Голос не вызывал ассоциаций и принадлежал неизвестному. Но интонация – уверенная, не терпящая возражений – казалась Лизе смутно знакомой. Когда-то в прошлом она общалась с этим человеком. С каждой минутой это чувство усиливалось, но вместе с ним росла и растерянность. Через два часа напряженных раздумий Лиза уже не разбирала, где кончается здравый смысл и где начинается подстегиваемое паникой воображение.

В квартире было по-прежнему холодно. Лиза выбралась из постели и пришла на кухню. В холодильнике стояла запечатанная бутылка полынной водки. Она открутила крышку и сделала несколько глотков. Горькая жидкость обожгла горло, зато сразу стало теплее.

Лизин взгляд упал на любимое кресло – самое удобное место в доме. Ей нравилось устраиваться в кресле с чашкой кофе и лэптопом или предаваться раздумью, глядя на пейзаж за окном. Что бы она ни делала, ее не покидало ощущение присутствия главного человека ее жизни. Настя могла рисовать в своей комнате, бегать на детской площадке, заниматься в кружках, куда возила девочку расторопная няня. Лиза всегда знала, что дочка рядом, в безопасности. Эта мысль успокаивала ее и придавала сил.

Наверное, Лиза не являлась идеальной матерью, потому что не умела сутки напролет возиться с ребенком и перекладывала основную часть забот на плечи специально обученного персонала. Но неспособность с головой погружаться в детские сопли и испытывать от этого экстатическое удовольствие, в чем поднаторело большинство мамаш, не уменьшала Лизину любовь к дочери. Если бы понадобилось отдать за ребенка жизнь или предать друзей – она бы не колебалась. Однако сперва обязательно бы прикинула: не существует ли иного, менее драматичного варианта?

Лиза всегда с легкостью справлялась с трудными задачами, имея талант к решению головоломок. Но в последнее время количество загадок в ее жизни превысило мыслимые пределы, и безупречно работавший мозг стал давать сбои. Дело было отнюдь не в эмоциональной вовлеченности – Лиза умела отделять разум от чувств. Дело было в том, что любой, самый совершенный механизм устает от безостановочного функционирования.

Случись похищение дочери два года назад, Лиза не впала бы в ступор, потратив впустую целую ночь. Она принялась бы немедленно обрабатывать имевшуюся в распоряжении информацию. Сопоставила факты, привлекла бы полезных людей. Уже к утру она бы знала, как вычислить преступника и как действовать дальше – чтобы не навредить дочери и не подставить товарищей.

Два года назад Лизу переполняли энергия и решимость. Еще не был отдан приказ убить мужа, и незнакомое доселе раскаяние не поселилось в груди. Еще не вспыхнула болезненная страсть к доктору Джекилу и не родилась безумная идея отравить его только за то, что он не ответил ей взаимностью. Еще не было унизительного плена и безысходного, иссушающего душу отчаяния. Не было странных мстителей, грозивших расплатой за старые грехи.

За два года на Лизины плечи обрушилось столько испытаний, словно кто-то наслал на нее проклятье. Будь она суеверной, уже давно бы сходила в церковь, свечку поставила или обратилась бы к ведуньям, облапошивающим честной народ.