– Теть Варь… – голос его предательски дрогнул.

Женщина закрыла ладонью рот, не справившись с волнением. Она уже знала, о чем скажет Миша еще до того, как тот произнес фразу.

– Их больше нет, теть Варь… Тех, кто убил Тольку. Их больше нет.

Лиза больше не могла выносить неизвестность. Она надеялась, что как только похититель услышит фамилии, то мгновенно вернет ей дочь. Минул час, второй и третий, а Насти все еще не было.

Лиза внушала себе, что паниковать рано. Похитителю тоже нужно спать, и, скорее всего, до утра он не пошевелится. Напряжение то спадало, то накатывало вновь, и желание остановить эти бесконечные качели усиливалось с каждой минутой. И Лиза сдалась.

Первая доза наркотика не подействовала. Такое иногда случалось, поэтому она повторила попытку. Сердцебиение ускорилось, тело наполнилось энергией, но ни эйфории, ни даже слабой радости не возникло. Более того, создавалось впечатление, что ее эмоциональное состояние даже ухудшилось, простимулированное нежданным приливом сил. Вялое, болезненное беспокойство переросло в неистовый параноидальный страх, от которого темнело в глазах и закладывало уши.

Лиза бесилась, металась по квартире, в припадке ярости пиная мебель. Раньше допинг работал. Почему же сейчас от него становится только хуже и хуже? Может быть, доза слишком мала? Лиза кидалась к тумбочке, суетливо насыпала дорожку. Паранойя слегка отпускала, возвращая ее в прежнее состояние терпимого неудовлетворения. Некоторое время Лиза переводила дух, а затем начинала раздражаться по новой.

Ей хотелось счастья и легкости! Немедленно! Здесь и сейчас!

Она вновь и вновь прибегала к испытанному средству, стремясь вызвать желанное состояние. Здравый смысл подсказывал, что нужно остановиться. Порою случается, что стимуляторы не приносят облегчения, но в погоне за привычным удовольствием человек продолжает принимать дозу за дозой, рискуя перейти грань и лишиться жизни. Но как заставить себя отказаться от надежды? От единственного средства, способного скрасить реальность?

Лиза чувствовала себя так, словно ее предал единственный друг. Негодование и обида превращались в неконтролируемый гнев. Воздуха не хватало, челюсти сводило, пальцы непроизвольно сжимались.

Лиза знала: когда начинается стадия острого психоза, нужно вытерпеть сорок минут без наркотика – тогда невроз пойдет на убыль, и мозг снова заработает. Но как пережить эти сорок минут? Как заставить себя не тянуться к заветному порошку, когда нет других сдерживающих факторов, кроме собственной воли, которая в этот момент находится в отключке?

Как остановиться, когда речь идет уже не о новой порции удовольствия, а об элементарном выживании: все кошмары, таившиеся в подсознании, прорываются наружу, сокрушая остатки разума, выворачивая мозг наизнанку и оставляя лишь одно желание – немедленно прекратить эту пытку.

Если бы рядом был кто-то, способный повлиять на нее, удержать ее силой, пока кошмар не утихнет… В одиночку ей с этим не справиться. Но рядом никого не было.

Больше всего на свете Лиза нуждалась в счастье, но с ужасом понимала, что никогда не испытает его. Она скулила от горя. От стыда за собственную слабость. От ненависти к кокаину.

Страшная истина открылась Лизе: наркотик оказался сильнее, она недооценила его коварство. Поддавалась ему шажок за шажком, твердо уверенная в собственных силах. И не заметила, когда переступила черту, за которой спасение становится невозможным.

Господи! Да она же рассуждает о наркотике как о наделенном сознанием противнике! Одушевляет маленькую белую кучку порошка! Она превратилась в наркозависимую, но все еще отрицает очевидное!

Лиза схватила последний пакетик и рванула в ванную, намереваясь вытряхнуть содержимое в унитаз. Уже поднявшаяся рука застыла в воздухе, будто невидимая сила удерживала ее от необдуманного поступка. Если избавиться от остатков «белого», то на ближайшие несколько дней голодный паек ей обеспечен. Достать наркотик не так уж просто – распространители крайне пугливы и осторожны.

Лиза скривилась от отвращения к себе и с рыданиями сползла на пол. Ее трясло от собственного малодушия. Страстное желание понюхать боролось с решением навсегда отказаться от кокаина.

– Я брошу завтра! – бормотала Лиза, осознавая, как жалко выглядит. Разве не все наркоманы говорят эту фразу? Сжатый в ладони пакетик прожигал кожу, требуя внимания.

Зажмурилась, шагнула в пустоту. Ни одно движение прежде не давалось ей с таким трудом. На долю секунды удалось отключить эмоции, и этой доли секунды хватило, чтобы выбросить пакет и нажать на слив воды. Лиза завыла в голос, осознав потерю.

Рыдания оборвались внезапно. Сквозь слезы она разглядела немного порошка, просыпавшегося на сиденье унитаза. Дернулась вперед, чтобы собрать его пальцем, но в ужасе остановилась.

Она была готова слизывать кокаин… с унитаза.

В ярости схватила полотенце и смела остатки белой пыли, избавляя себя от искушения. Попыталась подняться на ноги, но не смогла – все поплыло перед глазами и вскоре померкло.

Назойливый звонок домофона продирался сквозь затуманенное сознание. Лиза с трудом разлепила веки, схватилась за бортик ванной и медленно встала на ватных ногах. Отражение в зеркале заставило ее вздрогнуть: красные опухшие глаза, засохшая кровь под носом, растрепанные волосы. Включила кран и умылась ледяной водой.