– Хм... в писательстве.
– Она смерила Талика презрительным взглядом.
– Спросили бы у нас, если подозревали. Ну, какой же Вы писатель? Чепуха!
– Тоном, пресекающим любые возражения, заявила нахальная тётка.

Талик от неожиданности даже крылья растопырил.

– Но...

– Какие "но"?
– Немедленно перебила его патлатая.
– Вы - обыкновенный горгуль.

– Кто?
– Переспросил для верности Талик.

– Горгуль.
– Лениво протянула сонная "ягуся".
– Мы, маги, в классификации монстров прекрасно разбираемся. Вы - самый обычный горгуль.
– Она обернулась к старшей подруге.
– Вот, прямо как в нашем романе, один-в-один, скажи, а?

– Да... Похож. Именно таким я себе его и представляла, ну ты помнишь, в той сцене... Мы, между прочим, не только маги, но и писатели. Совершенно официально.
– Спокойно заявила патлатая, глядя в упор на Талика близко посаженными глазками.

– Да! Соавторы.
– Включилась в беседу их малолетняя подружка.
– И писателя от не-писателя отличить можем запросто. С нашими-то магическими способностями... Пфе.
– Презрительно фыркнула юная соавторша.

Хорошо, что Витольд опять с хвостом подсуетился и подсунул под Талика табурет, а то аж колени подогнулись. Ха! Писатели они! Маги-звездочёты, ельфями сверху стукнутые! Вот бред-то! Сущности хохотали хором, так что Талику стоило большого труда удержаться и даже не хмыкнуть. Но... обозвать его каким-то "горгулЁм"! Демон первым прервал веселье и предложил сбить спесь с этих полоумных попаданок. Талик был совсем не против. Но сбить культурно - так чтобы не остаться без ужина и свадебной развлекушки:

– Кто такой горгуль, я подозреваю.
– Вполне миролюбиво пророкотал он голосом Витольда.- Не иначе как мужской вариант горгульи, так?

– Правда, сударь?!
– Чуть не испортил всё дело Баська.

– Чепуха, конечно.
– Уверенно заявил Бормотун.
– ГоргулЕй не бывает. Как не бывает и писателей, которых не отправили на остров. Об этом все местные знают. Верно, Басир?

Гномыш кивнул. Патлатая только рукой махнула, как на безнадёжных.

– Да, в этом мире вполне разумно изолируют тех писателей, которые могут снова привести мир к катастрофе. Здесь понимают силу слова. А мы никогда не писали всякую массовую чепуху. Наше творчество не для средних умов. Знаете, что такое - действительно стоящие произведения?

Какая-такая "снова катастрофа" Талик решил пока не уточнять, заподозрив, что перед ним пример реализации старческого маразма на почве графомании. Очень было на то похоже.

– А-а! Догадываюсь... не для средних... Это сколько же в среднем читателей?
– Ехидно поинтересовался Талик голосом Бутончика.
– О тираже даже спрашивать неприлично.
– Притворно вздохнул за Талика маг.

– Именно! Не прилично. Мы не гонимся... не гнались за тиражами.
– Поправилась попаданка.
– Да и что Вам за дело?

– Так, может, я как раз и реализовался в этого... горгулЯ, придя в неописуемый восторг от вашего... что у вас там было: роман, повесть?
– Вовсю веселился Витольд.

– Нет, - отрезала патлатая тётка, - роман не о попаданцах.

Талик, сам того не желая, невольно уставился на Нальдо, ожидая подтверждения. Это что же получается?! Не о попаданцах, а они реализовались? Эльф вроде бы понял немой вопрос. По крайней мере, подтвердил факт наличия писательниц-не-на-острове, согласно прикрыв глаза. Остроухий гад был потрясающе спокоен! Зато Баська, падкий на гениальную литературу "не для средних умов", разволновался и затарахтел:

– А можно немножко... эта... отрывок произведения. Нижайше прошу! И про горгулЯ!

"Точно, они что-то и впрямь писали!" - промыслил Талик в унисон с прочими сущностями, наблюдая, как патлатая "ягуся" расплывается в довольной улыбке. Даже снулая попаданка милостиво кивнула.

– Хорошо, небольшой отрывок можно. Но после ужина.

Ужин им предложили такой, что Талик всё-таки хлопнул крыльями в процессе предложения, отчего чуть сам не приземлился на стол вместо главного блюда. Вся еда именовалась "экологически чистой". Витольд поначалу не понял в чём подвох - в здешнем средневековье сложно было найти что-нибудь экологически грязное. Вот, просто грязное - сколько угодно. А если учитывать заляпанный и заскорузлый фартук попаданца, который готовил ужин, то подозрения насчёт присутствия в блюдах экологически-чистой грязи усиливались. Подвох нашёлся, когда меркантильный Бутончик поинтересовался ценой ужина и ночлега. Наценка за экологичность и "биологическую активность" блюд потрясла все сущности. Демон изогнул хвост вопросительным знаком, Бормотун, пользуясь растерянностью Талика, вздыбил ирокез, Бутончик попытался отрастить верхние клыки, а оборотень натурально тявкнул. Попаданки синхронно вздрогнули, услышав такой нетипичный ответ, но поняли его правильно: клиент был не согласен с ценой. Прочие гости тоже не остались равнодушны. Силь вцепилась в эльфа, как будто её кто грабить собирался, эльф очень даже по-человечески открыл рот, да так и сидел, Баська вставил своё веское "о" и, кажется, онемел.

Пока попаданец, оказавшийся просто Колей, таскал на стол тарелки и кастрюльки, попаданки морочили гостям головы да так, что даже демон диву давался. Ладно бы - биологически активные добавки. Талик не особенно верил в их чудодейственные свойства, а рекламу очередной панацеи обычно пропускал мимо ушей. Но "биологически активная еда" оказалась новым словом в деле честного обмана покупателей. Витольд оценил размах затеи. Демон даже задумался, уж не родственные ли души здесь обитают?

– В начале было слово! И слово стало деньгами!
– Нагло переделал богохульник известный текст.
– Надо же! Как всё просто! И не поспоришь: любая еда вполне себе биологическая и очень даже активная, поскольку этой самой активности способствует!

– Ага...
– Скептически заметил маг.
– Пока едок не умер, её откушав.

– А самая активная еда, - вклинился оборотень, - та, которая еще бегает. Заяц, например.

– Талик, - нудил Бутончик, - я не хочу есть биологически пассивного дохлого зайца, да ещё и за такие деньги.

– А я бы съел!
– Рычал на него оборотень.
– Да только никто нам мяса не даст. Носом чую.

Пока сущности переругивались, Талик пытался понять: откуда попаданки набрались странных идей, и почему их идеи не увяли на напрочь экологической почве Мутного Места. Бормотун присоединился к размышлениям. Но от "энергуйских", как их именовал Витольд, размышлений мага, всё только еще больше запутывалось и напоминало бред параноика.