Бревно казалось куда надежнее досок. Обхватив его руками и ногами, Аника поползла к самой вершине кровли. Где с силой вонзила руку в толщу соломы, пытаясь прорвать в ней себе проход.

Старая, спрессованная дождями, солома сопротивлялась. Примерно десять приступов успела предпринять беглянка, прежде чем ей удалось проделать дыру размером чуть побольше собственной головы. И за этим занятием, вдобавок, едва не сорвалась вниз.

Просунув в дыру сперва обе руки, затем голову, Аника подтянулась. И буквально прорвавшись на крышу, уселась на вершину кровли с наружной ее стороны. Где перевела дух и осмотрелась.

С той стороны барака, где находилась дверь, нес свою вахту дозорный раб. Само собой, не желая попадаться ему на глаза, Аника направилась в противоположную сторону. Осторожно переступала она по вершине кровли. А, точнее, по соломе, плотно ее закрывавшей. Плотно, но не прочно. Так что каждый неверный шаг был чреват для девушки падением. По меньшей мере, на еще оставшиеся потолочные доски.

Дойдя до края крыши, Аника устремила взор к соседнему зданию, отделенному от барака узкой улочкой. Крыша у здания была черепичной, куда круче, чем у барака, а главное — располагалась на этаж выше. Так что именно на нее беглянка не рассчитывала.

Предпочла же она допрыгнуть через улочку до ближайшего окна. После чего ухватилась обеими руками за подоконник, подтянулась — и буквально провалилась внутрь.

Комната, в которую вела окно, была, разумеется, темной и никакой живой душой не населенной — пауки не в счет. Еще эта комната оказалась захламлена: мебель была свалена в беспорядке да покрыта целыми сугробами пыли. А дверь стояла, сорванная с петель и кое-как приваленная к одной из стен.

Преодолев завалы из мебели, Аника прошла через дверной проем, к лестнице. Та, хоть и была деревянной, но сохранилась неплохо. Разве что скрипела при каждом шаге. Ну и еще часть перил обвалилась.

Внизу широкая двустворчатая входная дверь оказалась забаррикадированной опрокинутым на бок столом, несколькими стульями и поваленным шкафом. Разумеется, Анике и в голову не пришло возиться, пытаясь разобрать этот завал. Как и подобает воровке, она нашла другой путь. Выскочила на улицу через окно первого этажа.

Что делать дальше — ответ на этот вопрос для беглянки был столь же очевиден, как для крестьянина утверждение, что лошади кушают овес и сено. Нужно было выбираться из города. И как именно это сделать, Аника уже представляла себе до мелочей. Успев неплохо узнать город благодаря хотя бы регулярным походам к бывшему зданию ратуши. А также экскурсиям, что устраивала своим воспитанницам Ксантарда.

Заодно, крадучись двигаясь в сторону ворот, Аника со злорадством отметила про себя недостаток бдительности у Ковена. Ведьмы, не говоря уж про их рабов, определенно не ожидали ни нападения, ни визита непрошеных гостей. Очевидно, привыкнув уповать на то, что город этот давно заброшен и затерян в лесу.

По улицам не ходили патрули — в ночной темноте городок казался безнадежно вымершим. Разве что несколько окон поблескивали вдалеке тусклым светом. Не удосужился никто даже выставить дозор хотя бы у стоящих распахнутыми ворот.

Что ж, они сами напросились, напоследок подумала Аника, проходя в пустой проем ворот. Ибо не зря еще ее отец говорил: «есть преступления и тяжелее воровства — например, беспечность».

О кристалле-маяке Джилрой вспомнил в последний момент. Уже успев ощутить холодную сталь одной из сабель лил’лаклов возле своего горла. А когда все-таки вспомнил — первым делом встретился взглядом с братом безвестного, но злополучного Дуз’карна. И усмехнулся, чем еще больше его взбесил.

Затем, отступив на шаг, веллундец сунул руку в дорожную сумку. Хватило единственного быстрого движения, чтобы извлечь оттуда заветный кристалл. Небольшой, легкий и теплый, он ожил и засиял в ладони поддельного рукокрыла.

— Что это? — вскрикнул один из воинов-лил’лаклов, стоявший к Джилрою ближе всех, — колдовство какое-то?..

— Отрубите ему руку! — приказал стражник с жезлом, — пока он…

Что именно мог сделать, но не должен был успеть, по его мнению, Джилрой — узнать так и не пришлось. Лазутчик разжал пальцы, и кристалл-маяк сам собой взлетел на десяток футов над полом. Сделавшись недосягаемым для воителей-лил’лаклов… если, конечно, те не воспользуются крыльями.

Сам поддельный рукокрыл, кстати, был почти уверен, что воины не воспользуются. Не решаться на это — во всяком случае, в священном месте. И вообще, за короткое время своего пребывания на родине лил’лаклов, Джилрой ни разу не видел, чтобы местные жители пользовались крыльями в туннелях и пещерах своего поселения. Во-первых, для полетов здесь было тесновато. А во-вторых, такое поведение могло считаться неприличным. Все равно как разгуливать с извлеченным из ножен оружием по улицам человеческого города.