Оказавшись в пещерном поселении, начали они, разумеется, с прихожан святилища. Всех тех, кто не успел еще разбежаться. Не выносящие яркого света из портала и напуганные незнакомой волшбой, сопротивляться рукокрылы толком не смогли. Даром, что у многих при себе имелось оружие.

Когда с прихожанами было покончено, экспедиционный корпус покинул святилище. И двинулся через плетение туннелей, время от времени разделяясь на небольшие отряды. Всех, встретившихся на пути, лил’лаклов воины королевства уничтожали без раздумий и без пощады. Не делая исключений ни для женщин, ни для детей. Коих правильнее было бы назвать самками и детенышами.

Теперь, в противостоянии лицом к лицу, слабость рукокрылов против людей сделалась очевидной. В тесноте туннелей обитатели Клыкастых гор не могли прибегнуть к своему главному преимуществу. Не имели возможности влететь, проще говоря. И при этом обладали более хрупким телосложением. Оружие их тоже уступало саблям человеческих вояк. Так что, по крайней мере, в рукопашной схватке против человека любой лил’лакл был обречен.

Более того. Хоть жители пещерного поселения чуть ли не поголовно были вооружены, а дать полноценный отпор нежданно свалившимся врагам оказалось некому. С одиночками, даже вооруженными, но отсиживающимися в своих жилищах, играючи справлялась даже горсть солдат. И если тогда даже бывали потери, то по чистой случайности.

Организованное сопротивление? А его по большому счету не было. Потому что и быть не могло. За века жизни в Клыкастых горах лил’лаклы успели увериться и в неприступности самих гор, и в отсутствии поблизости даже отдаленного подобия того, что можно было назвать противником. Они привыкли нападать, совершая набеги на равнинные земли. А затем возвращаться обратно, к незыблемой безопасности своих поселений.

Проще говоря, привыкли нападать, но не обороняться. И ответное вторжение жителей равнин не могло присниться рукокрылам даже в самом жутком кошмаре.

Лишь пару раз экспедиционный корпус натолкнулся на небольшие отряды воинов-лил’лаклов. Чтобы смести каждый из них в течение минуты. А вообще поход через обитаемые пещеры и туннели больше походил на резню, чем на сражение.

Нет, потери, конечно, были. Удачная засада, дротик-другой, пущенные из-за темных углов, всякий раз отправляли к праотцам, по меньшей мере, одного солдата. И все же рукокрылов погибало несоизмеримо больше. Так что полковник Декос понадеялся даже, что и он сам, и многие из его подчиненных смогут-таки вернуться домой.

Но, увы: высшие силы распорядились иначе. Вмешавшись в драку смертных неожиданно для обеих сторон. Сперва во всех, успевших уже опустеть, святилищах поселения ожили исполинские статуи Урдалайи. Неуклюже зашевелились… и одновременно швырнули на каменный пол фигуры, что держали в руках: растущую луну и звезду с множеством концов.

А затем гору, изрезанную изнутри туннелями и населенную рукокрылами, с грохотом тряхнуло всю сверху донизу. Тряхнуло раз, другой, третий. Заходили ходуном стены, казавшиеся непоколебимыми твердынями. Со сводов пещер посыпалась земля, потом мелкие камни, а потом и целые куски скал. Каждый из которых мог раздавить сразу несколько человек.

Обваливаясь, закупоривались туннели. В ужасе бросились врассыпную живые существа — уже не важно, люди, рукокрылы или давно прижившиеся в пещерах мелкие неразумные твари. Все возможные звуки заглушал грохот, закладывавший уши и чуть ли даже в мозг не проникавший. Воздух наполнился облаками каменной пыли, отчего дышать стало невозможно. Немногим легче было удержаться на ногах на полу, ходившем теперь ходуном, точно корабельная палуба.

А потом, наконец, гора просела и обвалилась. Как снеговик весной. И погребла в своих недрах еще остававшихся в живых лил’лаклов и солдат полковника Декоса.

И теперь вся долина, населенная рукокрылами, выглядела непривычно. Казалась покалеченной, словно кисть руки, на которой не хватало одного пальца. Покалеченными после разрушения одной из гор сделались и души лил’лаклов. Многие из которых, вдобавок, оказались невольными свидетелями гибели соседнего поселения. Храбрость и воинственность крылатого народа уступила место страху. Хоть перед божественным гневом, хоть перед возмездием со стороны давних жертв, не важно.

Главное, что пришлось теперь понять уроженцам Клыкастых гор — они тоже уязвимы. Как и всякие живые существа.

Аника не шла — буквально продиралась сквозь лес. Казавшийся ей теперь непривычно диким, незнакомым и даже зловещим. Как ни пыталась беглянка держаться одного направления, плутать все равно приходилось. Любая трясина, густые заросли или овраг вынуждали отклоняться в поисках обходного пути. Отчего обратная дорога от заброшенного городка к нормальным человеческим поселениям заняла три дня, не меньше.

Три дня, за которые одежда успела превратиться в лохмотья. Что от грязи, вдобавок, напоминали половую тряпку. Не лучшим образом выглядела и сама Аника. Неумытая, со слипшимися волосами и потемневшим от сажи лицом.