Но сель обнажил пласты, до сей поры намертво похороненные под его некогда недвижимыми глыбами. Улучив момент благоприятствования, из потаенных щелей общества полезла, утверждаясь в нем, разного рода мразь.

И в один из дней, сидя в служебном кабинете, глядя в экран телевизора и наблюдая очередной снос памятника Ленину в одной из бывших «братских» стран, когда бронзовый идол с подрезанной диском ногой, совершал зловещее сальто с постамента, он оглянулся на входную дверь, увидев непринужденно вошедших в его вотчину бандитов.

Бандиты сказали: надо платить!

Едва сдерживая переполнявшую его ярость к этим наглым трутням, чье превосходство над ним заключалось лишь в способности пренебречь человеческой жизнью и достоинством, он, не моргнув глазом, ответил тоном чиновного бюрократа:

– Вопрос серьезный, требует согласования с бухгалтерией и с банком. Прошу сутки на проработку.

Сутки ему любезно предоставили.

Он отвалился на спинку кресла, прикусив губу в досаде. Посмели ли бы эти подонки придти к нему с подобным ультиматумом еще год назад! Но к кому обратиться сегодня? К беспомощной, забившейся по своим углам милиции? К ее тупому начальнику, кормившемуся с его руки? Или – к отцу? Но чем тот поможет? Покопается в старых связях, да и попросит заступничества у каких-нибудь влиятельных урок? Помогут урки, но и цену откупа за помощь назначат не меньшую. Посоветоваться с Федором? Уж кто, как ни он, знает нравы этих крыс…

Федор в коллективе обжился, под надзором его находился спортивный комплекс и бассейн, - гордость совхоза, работал он с молодежью, зачинал строительство футбольного поля и катка. Жена его Вера – молчаливая и нелюдимая женщина с настороженным взором, работала в бухгалтерии на третьих ролях, жили они замкнуто, но в помощи никому не отказывали, и дом держали открытым. Рос у них и сын – тихий приветливый мальчик, напоминавший Кирьяну прежнего Федора из далекого, как отголосок эха, детства.

Верный друг, выслушав его рассказ, лишь улыбнулся гневным чувствам, владевшим Кирьяном. Сказал спокойно и просто:

– Этих хорьков следует перебить.

– Как?!. – встрепенулся Кирьян.

– Если они – ничьи, - поведал Федор, - то и разговор ни о чем. – А если присланные кем-то, придется их попытать…

– В каком смысле?

– Во всех, - раздался смиренный ответ. – И если их прислали не воры, а всякие деловые, что плодятся день ото дня без удержу, надо перебить и стоящих за ними деловых…

– А если они от воров?

– Это – другой разговор. И вести его буду я. На случай крайний – придется жертвовать на их благо. До поры.

– До какой поры?

– Пока не окрепнем, - сказал Федор. – Не догоняешь ты, Кирьян, время. Это раньше тебя государство защищало, а теперь оно только брать будет с того, чем ты богат. Теперь ты один. И должен будешь завестись и милицией своей, и армией, и системой здравоохранения, и банком. Только так народ возле себя сплотишь и от напастей оборонишься. И еще: церковь будет нужна. Основой всего, полагаю. В идолы коммунистические вера кончилась, а без нее, без веры, коллектив не собрать, не удержать в рамках…

– Что же мне – храм тут учреждать? И в епархии должность батюшки выбивать?

– На то у меня свои мысли, - уклончиво повел головой Федор. – Нечего в наше пространство поповскую бюрократию впутывать, и их ставленников обустраивать. Да и много ли молодежи в нынешние храмы ходит? Разве по праздникам самым великим, да и то любопытства ради, и не от веры, а от суетности…

– Что ж ты тут… секту учредишь, что ли?

– Забыл ты: православный я, какая секта… Хотя с сектой – куда проще… Секта от трудов духовных дураков освобождает, ответы дает простые, указания твердые… У этих мерзавцев есть чему поучиться! Промежуточный вариант: баптисты. Тут и храм утверждай, и общество к нему подтягивай, никакого окрика сверху не предусмотрено. Но играть в протестанта – грех великий, на себя не возьму. По-другому все сделаю, все продумал, как время придет – узнаешь. Однако вернемся к гостям твоим, душам заблудшим… С оружием они к тебе приходили?

– Не знаю…

Глаза Федора блеснули решимостью и продуманными, чувствовалось, планами:

– Оружие нам нужно, Кирьян. Хорошее оружие, и много. Если имеется оно у гостей твоих, не грех позаимствовать. С того начнем!

– Федя, ты о чем? Ты к чему меня толкаешь? Чтобы тут убийства совершать? Да мы сядем с тобой!

– Насчет себя – не бойся, - снисходительно ответил Федор.
– А уж если мне предстоит за решетку, то – не впервой. И не трусь, коли дом свой решил от гибели уберечь. Сейчас пришло время сильных. Трусы в нем на задворках поселятся.

– Их трое было, четвертый, шофер, в машине…

Федор расстегнул черный длинный пиджак, присел в кресло, закинув ногу за ногу. Был он загорел, сухощав, белели глубокие шрамы на его лице, а глаза источали холодную уверенность и пренебрежение хоть к каким опасностям и невзгодам.

– У меня три футбольных команды бойцов, зря, что ли, воспитателем над молодежью поставлен? – Усмехнулся он.
– Зал для бокса, зал для борьбы, зал для тяжелоатлетов… Давно ты, кстати, к нам не наведывался, посмотрел бы, какие парни у тебя под боком выросли… Вот и подоспело им время показать сноровку.