Шрифт:
Ответа он не дождался. Она погасила лампу, легла, лицом придвинувшись к стенке.
Он снова попытался влезть ей рукой под белье, но она решительно отвела его пальцы:
– Все настроение перебил… идиот!
– Так давай я тебе его подниму… - предпринял новую попытку Серегин и, несмотря на некоторое сопротивление, вполне удачную.
– Ладно… - Она повернулась к нему. – Точно фонарь достанешь?
– А кто кроме меня? Других нет…
– Ой, подожди, я еще валерьянки выпью…
– После, милая, после…
– Ой, Олеженька…
И, уже в апогее страсти:
– Милый, только не в меня…
– Других тут нет, - жестко отрезал Серегин.
И – получил ладошкой по щеке через ее снисходительный хохоток.
Утром, взяв грабли, тщательно вымытые Нюрой стиральным порошком, Серегин приделал к ним шест, составленный из сбитых между собой штакетин, и с первой же попытки извлек со дна злосчастный фонарик.
Убедившись, что тот по-прежнему светит, Нюра возликовала, простив любимому – на сей момент, мужчине, все его оплошности. Даже – поломку разводного ключа, которым Олег рассоединял ржавое водопроводное колено.
Промазав тавотом замки, закрыв пленкой розы, наполнив багажник коробками с баночными солениями, остановились у калитки, бросив прощальные взоры на покидаемое до весны жилье.
Голые ветви яблонь и груш, редкая листва на плакучих березах, сварливый вороний крик вдалеке… И только дымок, вившийся из кривой, закопченной трубы, высунутой в прорубь оконца сторожки, выдавал присутствие здесь чьей-то одинокой судьбы, готовой разделить с опустевшими домишками долгую муторную зиму… Всюду есть человек, и человек разный.
Обратно в Москву уезжали в преддверии наступающих сумерек. На сей раз за руль сел Серегин. Осень мела хрусткую желтую листву по пустынной горбатой дороге, где один длинный подъем сменял пологий протяжный спуск. Серегин не гнал, то и дело чертыхаясь от толчков в колеса бесконечных выбоин и трещин в расползшемся асфальте. Тянувшиеся по обочинам пейзажи были прежними: то хмурый черный ельник, то проплеши полян с поникшей, побитой ночными заморозками травой, то стылые, заросшие осокой пруды. И как вчера по дороге на дачу не попадалось ни единой машины, и словно какая-то обреченность и гиблость царили вокруг, и Бог ведает, какие мрачные тайны хранили неприветливые угодья, и какие энергии витали рядом, наполняя душу неясным смятением и жутью. И мечталось быстрее добраться до магистральной трассы, влиться в общий поток, а далее – в город, в его огни, в его привычную бетонно-кирпичную надежность.
И вдруг Серегин увидел воплощение своих потаенных, рожденных в этой глуши страхов. И тотчас его постигло стремительно накатывающее предощущение опасности, хотя в зеркале заднего вида всего лишь темнело пятно приближающейся машины, но - приближающейся стремительно и мощно, несмотря на бесконечные колдобины, уродующие подвеску и шины.
С каждым мгновением мрачнеющий, как грозовая туча, силуэт, укрупнялся в размерах, словно заглатывая несущееся в него пространство, и в неукротимости такого движения Олег осознал что-то явно и целенаправленно злое, опасное и напрочь лишенное пощады.
Это была спортивная приземистая машина черного цвета, на широкой тяжелой резине, похожая на «Камаро», чья мощь в сравнении с аккуратненькой конфеткой «Тойотой» была сравнима с мощью пантеры перед домашней кошкой с бантиком на хрупкой шейке.
Обкуренное хулиганье? Дорожные грабители? Тогда они вырвутся вперед и перекроют дорогу.
Он потянулся к сумке, вытащив оттуда травматическую «Осу», позаимствованную в магазине на всякий случай в преддверии неизвестностей загородной поездки. Покосился на Нюру. Та, словно проникнутая исходящими от него флюидами дурных предчувствий, настороженно глядела через плечо на приближающийся попутный болид.
Олег приспустил стекло, вдавив в пол педаль газа. Полетела в глаза дорога, испещренная, будто после метеоритного дождя, воронками выбоин. Охнули покрышки, прямо и грубо перескочив через края очередной ямы.
Он принял левее, припомнив уроки Худого Билла, не раз уходившего от полицейских погонь и учившего его многим премудростям скрывающегося от преследования матерого угонщика. Теперь «Тойота» и черный автомобиль мчались на одинаковой скорости, и, поддав газку, преследователи, коли таковыми являлись, хотя и могли совершить обгон, однако едва ли рискнули бы встать поперек дороги, выгадав безопасную дистанцию. Да, это был «Камаро» и, судя по дерзости рывков, отличал его мощный шестилитровый двигатель.
Черный капот уже виделся на уровне средней стойки «Тойоты», неуклонно продвигаясь вперед, и Серегин, на мгновение скосив глаза, узрел лобовое стекло обгоняющего их автомобиля, а за его сумеречным стеклянным полотном два лица, затянутые масками и – вздернутый к верху оружейный ствол в руках человека, сидевшего на месте пассажира.
Нюра завизжала отчаянно и тонко, видимо, также разглядев преследователей и уразумев их намерения.
Серегин же понял: время неопределенности ушло, это – враги.