– Ну да… Никаких «других», как ты утверждаешь: ни развлечений, ни планов, ни подруг… Насчет последнего – сомневаюсь, между прочим!

«И правильно делаешь», - подумал Серегин и, не вступая в прения, выскочил в зябкую сырую ночь, под гулкое звездное небо, остервенело встряхнувшись от мигом пробравшего его холода. Легкие наполнил горький тревожный запах палой листвы. Вздрагивающий свет фонаря высветил тропку - в желтой хвое с осыпавшейся молодой лиственницы и тяжелыми намокшими листьями, голую рябину у забора с рдеющими на ней ягодами. В пластах холодного тумана еле угадывалась округлая будка колодца.

По словам Нюры, колодец сооружали по ее проекту дорогостоящие специалисты, вода из него была чиста и живительна, что подтверждалось экспертизой, проведенной ею в Москве в какой-то научной шарашке. При каждом отъезде с дачи крышка колодца запиралась на амбарный замок. Сам же щитовой домик был оснащен стальными оконными ставнями и сейфовой входной дверью, дарованной Нюре из хранилища разорившегося банка. Дверь, как нехотя пояснила Нюра, любящая не только порядок, но и безопасность, привез сюда начальник охраны банка, муж, дескать, ее подруги, и это уточнение Серегина развеселило, хотя сподобился он лишь на сдержанный, с понятием, кивок.

Приспустив цепь и, придерживая ладонью ворот, он бросил в темень провала ведро, отозвавшееся в глубине шахты недовольным звяком. Вытянув ведро наверх, обнаружил в нем воды лишь на чайную кружку. Изловчившись, снова забросил его вниз. Ведро ударилось о воду и обнадеживающе чавкнуло, после чего, судя по натянувшейся цепи, тара уверенно пошла ко дну. В желании проверить степень наполнения ведра, Серегин, сжав зубами корпус фонарика и обеими руками ухватив цепь, склонился над бездной, но тут съехала в петлях проклятая колодезная крышка, с существенной силой стукнув его по макушке.

Рот водоноса непроизвольно раскрылся в изречении нецензурного слова, и фонарик полетел в неведомую пучину.

Придерживая плечом свалившуюся на него крышку, Серегин вытянул наружу ведро, напоследок стукнувшееся о борт колодца и обильно залившее ледяной водицей Нюрины тренировочные штаны.

С наполнением второго ведра тоже пришлось повозиться и, как ни старался Олег краем его подцепить фонарик, желтым пятном светивший на далеком дне, этот маневр ему не удался.

В сенях он зацепился ведром за угол дверного проема, до краев заполнив водой ботинки и выплеснув на пол прихожей изрядную лужу.

– Теперь час за тобой подтирать! – убивалась выскочившая на звяки и плески из комнаты Нюра – в ночной рубашке и в валенках на босу ногу. – Мои тренировочные… О, господи! Куда ты в ботинках, остолоп! Вот газета, потопчись на босу ногу!

Когда улеглись страсти приборки, и ведра были водружены на стальную плиту печи, когда тела любовников прижались друг к другу в истоме первых ласк, практичная Нюра внезапно спросила:

– Фонарик на террасе оставил?

Серегин выдержал долгую паузу. Дыхание у Нюры в сей момент тоже замерло – видимо, в предчувствии нехорошего ответа.

– Уронил я его… - произнес он глухо. – Завтра достану…

– Как?! – подскочила она. – В мой колодец?!

– Других здесь нет, - сказал он.

– Опять ты со своими «другими»! Ты вообще понимаешь, что натворил! Там же батареи! Ты отравишь мне воду! А я ее даже в Москву вожу! Для чая, кофе… Да и вообще – суп, компот…

– Завтра точно достану, - пообещал он, скользя рукой под подол ее «ночнушки». – Не расстраивайся, дорогая… Фонарь светит, герметизация, чувствуется, надежная... Где покупала?

– Для нашего спецназа выписывали… Зам начальника тыла подарил…

– Вот, видишь… Фонарь военный…

Она резко приподнялась на кровати. Включила светильник в изголовье. Прижав руку к сердцу, произнесла:

– Нет… Это же надо! Я пойду посмотрю… - И, встав с кровати, побрела в прихожую. Вскоре до Олега донесся запах валерьянки, а после хлопнула входная дверь.

Он перевернулся на спину, глядя в обитый «вагонкой» потолок. Нет, чтоб соврать, а признаться утром… Ложь – смазка, правда – абразив…

Вновь хлопнула дверь, и перед ним явилась Нюра.

– Ну? – спросил он.

– Светит, - мрачно отозвалась она.

– Я же говорю: герметизация там – о-го-го! Я сразу почувствовал: вещь отменная, боевая… Для полевых условий. Летом ночью с ним можно раков идти ловить… Ты говорила, кстати, тут пруд, - можно попробовать…