Я не могу удержаться и в то время, пока мой отец говорит, бросаю быстрый взгляд на Китами. Он, как будто, исходит слюной при мысли, что в посольстве в течение нескольких дней останется лишь половина охраны.

"А не слишком ли это рискованно для нас, отец?"

"Для нашей защиты здесь останется более чем достаточно охранников, Кларисса. Ты совершенно точно будешь в безопасности в этих стенах". <i>Только вот надолго ли? </i>

"Г-н Китами, не желаете ли вы присоединиться ко мне? У нас есть работа, которую нужно сделать". Отец уходит и японский представитель кидает на меня ядовитый взгляд, прежде чем начинает следовать за отцом; его длинное развивающееся кимоно, вздымается волнами позади него.

Я испытываю почти непреодолимый зуд, дабы выяснить, есть ли там какое-либо послание от Ецуко, но сопротивляюсь этому порыву, ощущая невидимые глаза, наблюдающие за каждым моим движением. Притворившись безразличной, я ставлю маленькую клетку на землю рядом с моим старым платьем, и посматривая по сторонам, наслаждаюсь солнцем и прохладным ветерком.

<i>Любопытные глаза смогут и подождать. </i>

*************************

Уже середина утра, солнце поднялось достаточно высоко, чтобы я озаботилась зонтиком. Ясуки приносит мне чашку чая перед тем, как унести вновь обретенное старое платье в дом, в то время как я продолжаю лениво созерцать мир вокруг меня, держа вышивку в безвольных руках. Я не в состоянии сдержаться и продолжаю высматривать знакомую высокую фигуру или копну длинных черных волос. Мне так хочется верить, что она – там - снаружи, где- то поблизости, и сейчас высматривает меня.

Как так случилось? Почему она заполняет каждую мою мысль? Моё сердце обволокла нежная боль, и я пытаюсь убедить саму себя, что это из-за того, что я скучаю без неё. Я так сильно желаю увидеть её снова, и не обязательно для того, чтобы поговорить с ней, потому что я знаю - она не особо разговорчива, а просто, чтобы быть рядом со мной. Её глубокий голос словно живет внутри меня, а горящие глаза говорят намного больше, чем она смогла бы выразить словами, так что мы вполне сможем обойтись без слов.

В то время, пока я сижу и размышляю о жизни, Посол и окружающая его свита отбывают в Киото, оставляя в посольстве минимальное количество охраны для защиты, которая - как я надеюсь - сможет позаботится о каждодневной безопасной работе этой маленькой части Британской империи во враждебной земле. Я подхватываю маленькую клетку с канарейкой и ухожу в дом, где следую в свою спальню, чтобы переодеться.

Стоило только двери закрыться за мной, как я с нетерпением начинаю проверять старое платье в поисках какого-либо послания, прежде чем обращаю своё внимание на клетку, в поисках любого знака - да чего угодно - говорящего, что это от нее. Я почти было собралась бросить поиски послания, когда замечаю какие-то царапины на днище внутри клетки, едва заметные невооруженному глазу. Надпись нечеткая, и я потратила какое-то время, чтобы разобрать сообщение:

<i>Когда наступит беда, дай мне свободу, и я отыщу моего ангела. </i>

Ангел, ха, вот как? То есть, если что-то произойдет со мной, она будет моим ангелом мщения? Моё сердце готово выскочить из груди после прочтения её послание. Она обязательно придет, если я позову. Я нахожу кинжал Ецуко и царапаю послание, уничтожая неровные буквы, вот теперь всё надёжно скрыто от любопытствующих глаз. Твой секрет останется со мной, мой воин.

Вечер вступил в свои права, огненный шар солнца, наконец, опустился за горизонт. Наступают сумерки, и в вечернем воздухе все более отчетливо начинает ощущаться прохлада. Китами как-то подозрительно долго отсутствует - с тех самых пор, как Посол и сопровождающие его люди убыли в Киото. Прозвучал звонок, зовущий на ужин, и с большой неохотой я покидаю свой пост у окна. Мне так отчаянно хочется увидеть её вновь. Хотя бы мельком, хотя бы краешком глаза.

Раздается слабый стук в мою дверь, а затем под весом открывающейся двери, раздаётся скрип дверных петель. "Кларисса, дорогая, ты спустишься на ужин?" В комнате царит полумрак, который отражает состояние моей души, и отец входит, чтобы зажечь светильники, расставленные по всей комнате. "Тебе необходимо поесть. Всё уже закончилось, теперь ты в безопасности".

Безопасность? Безопасность - такое условно-неопределенное понятие, и у меня имеется неясное предчувствие, что довольно скоро наша безопасность будет протестирована самым серьёзным образом. "Не сейчас, отец. Ты можешь прислать какую-нибудь еду сюда наверх?"

"Хорошо, моя дорогая. Я загляну к тебе попозже".

"Спасибо, отец". Я возвращаюсь к своему ночному бдению у окна, наблюдая, как луна медленно восходит в спящем небе, отбрасывая призрачно-жуткое свечение на пол и стену. Я подхожу к сундуку, стоящему у подножья кровати, и снимаю кимоно - то самое, что она дала мне. Я могу ощутить аромат воды, которой она омывалась, и еще что-то другое, нечто особенное. Я понимаю, что у каждого имеется свой собственный запах. Моя мать по обыкновению пахла лавандой и ещё чем-то другим, раньше я никак не могла понять, чем именно. Но сейчас я знаю. Это был её собственный запах. Я вдыхаю нежный аромат, впитавшийся в ткань кимоно. Это запах Ецуко.