Шрифт:
— А как пойдет?
— Я бы хотел встретиться с вами.
— Хорошо. Назовите время, я расчищу канал.
— Лично.
— Хорошо, так как я... Секунду, вы имеете в виду — в реале?
— Да.
— Зачем?
— Я по натуре подозрителен. Не доверяю цифровым изображениям. Я могу быть у вас через сорок восемь часов.
— А вы знаете мое местоположение?
— Нет.
— Знаете, если б я тоже не был «по натуре подозрителен», то уж точно стал бы таким сейчас.
— Тогда мы разделяем не только интерес к биохимии.
Дежарден ненавидел, когда приложения так себя вели — пытались шутить или тупо острить, желая казаться более человечными. Правда, в людях он эту черту тоже не переваривал.
— Если вы выберете время и место, где мы могли бы встретиться, — продолжила программа, — я обещаю подъехать.
— А откуда вы знаете, что я не в карантине?
«И если на то пошло, откуда я знаю, что ты не в карантине? Куда я, вообще, лезу?»
— Это не проблема.
— Да что ты такое? Какой-то тест на лояльность? Тебя Роуэн натравила?
— Я не понимаю.
— Потому что вот это совсем необязательно. Уж корп-то должен бы знать. — За кого бы ни договаривалась программа, он занимал высокое положение. Еще бы, так уверенно говорить о расходах на поездки. Если только вся затея не была чьим-то бессмысленным хитроумным розыгрышем.
— Я не провожу проверку на лояльность. Я прошу встречи.
— Ладно, хорошо. «Реактор Пикеринга». Наркобар в Садбери, Онтарио. Среда, в 19:30.
— Замечательно. А как я вас узнаю?
— Не так быстро. Я лучше сам к тебе подойду.
— А вот это проблема.
— И то верно. Если ты думаешь, что я побегу к кому- то, кто даже имени своего не называет, то тебе нужен новый патч.
— Как жаль слышать такое. Тем не менее это не имеет значения. Мы все равно можем встретиться.
— Нет, если никто из нас не будет знать, как выглядит другой.
— Увидимся в среду, — сказала ему программа. — До свидания.
— Секунду...
Нет ответа.
«Черт». Кто-то собирался встретиться с ним в среду. Он способен добраться до любого места под геостационарной орбитой всего за двое суток. Он знает о связи между источником Чэннера и Бетагемотом и, похоже, может узнать Дежардена вообще без каких-либо отличительных знаков.
Кто-то хотел с ним встретиться, желал он того или нет.
Дежардену все это казалось, мягко говоря, угрожающим.
В мире существовали такие места, которые кормились от артерий между точками «А» и «Б» и сами себя обеспечить не могли. Когда устанавливали карантин, находили отравленный водоносный слой или когда равнодушные граждане покидали очередной промышленный центр, вылетающий в трубу, — в общем, когда перекрывали кровоток, такие поселения хирели и преображались в гангрену.
Разумеется, любые стены рано или поздно падали. Карантин отменялся или отмирал. Ворота открывались или же сгнивали от ржавчины. К тому времени было уже слишком поздно: живая ткань превращалась в некротическую. Новая кровь в мертвую зону не текла. Разве что пара-другая прерывистых вспышек на подземных кабелях, периферийных нервах, где Водоворот перескакивал через провалы. Разве что несколько человек, не успевших вовремя убраться, но все еще живых; или тех, кто приезжал, не столько разыскивая это конкретное место, сколько убегая из другого.
Кларк попала именно в такой район, город руин, разбитых окон и пустых глаз, наблюдающих из домов, которые никто не озаботился снести. Жизнь здесь, по большей части, не замечала присутствия Лени. Та же избегала явных территориальных границ: беззубых детских черепов, со значением расставленных вдоль какого-нибудь особенного тротуара; полумумифицированного трупа, распятого вверх ногами под загадочной надписью «Святой Петр Недостойный»; бесхозных автомобилей, словно по случайности перекрывающих то одну дорогу, то другую, — ржавых баррикад, что направляли беспечного путника к некой бойне в центре города, словно рыбу в запруде.
Два дня назад Лени обошла шабаш благодетелей, которые живьем ловили бродяг и отщепенцев, словно полевых мышей, и насильно накачивали их каким-то генетическим коктейлем. Скорее всего, рецептом из ксантопластов. С тех пор ей везло: она больше никого не встретила. Передвигалась только ночью, когда ее чудесные глаза давали максимум преимуществ. Держалась подальше от местных штабов и блокпостов с горящими бочками, прожекторами и ржавыми, лишь наполовину функционирующими аварийными блоками Балларда. Попадались ловушки, замаскированные блиндажи с бандами выскочек, желавших завоевать себе положение в местной иерархии; они истекали слабым инфракрасным сиянием или осколками света, невидимыми для простого мяса. Кларк замечала их еще издали и меняла курс, а там так ничего и не подозревали.