К полуночи дождь усилился, «дворники» скользили по стеклу и неприятно скрипели. Лера отвернулась и смотрела в окно, за всю дорогу девушка не сказала ни слова. Илья глянул на нее пару раз, потом на себя в зеркало заднего вида, дотронулся пальцем до раны на скуле, поморщился от неприятного жжения. Надо бы обработать ее, и в аптечке должен быть антисептик, но времени нет, надо спешить. Проскочили путепровод над МКАД, покатили по мокрому шоссе, почти пустому в этот час, Илья сбавил скорость и ехал не торопясь. А торопиться было некуда, и некуда податься — ей домой возвращаться нельзя, ему теперь тоже. Они могут до утра кататься по Москве, пока горючка не закончится. А потом заправиться и ехать дальше, нарезать круги вокруг мегаполиса, например. Надо искать крышу над головой, квартиру, комнату — неважно, и найти сегодня, сейчас, в половине двенадцатого ночи.

— Скорее всего, это мой бывший, — подала голос Лера. Она так и сидела в обнимку с сумкой и смотрела перед собой, и будто говорила со своим отражением в лобовом стекле. Илья глянул на девушку, но решил пока промолчать, пусть все расскажет сама. Лера поправила волосы и снова заговорила:

— Он очень ревнивый, до бешенства, до потери рассудка. Мы расстались, вернее, я сбежала от него полгода назад. Он потом звонил и сказал, что убьет меня. Я не поверила, но зря. Это он, больше некому.

Илья постукивал пальцем по баранке, смотрел на дорогу перед собой. Бывший… Что за ерунда, при чем тут бывший, бывшие мужья или любовники не нанимают снайперов, чтобы отомстить подружке. И Макс — его за что убили? Или у них с Лерой что-то было?

Он пристально посмотрел на девушку, а та, точно прочитав его мысли, заговорила:

— Кудрин Стас — так его зовут — работал у нас несколько лет, он знал всех, и твоего брата тоже. Работал у Артемьева, это наш эсбээшник… Я не знаю, чем он там занимался, но премии получал хорошие, и очень часто.

«Как же, как же, наслышаны». — Илья промолчал, решив, что хвастаться знакомством с Артемьевым сейчас не время, да и вообще вот именно сейчас, сию секунду не до разговоров, хоть и становится все интереснее. На дальнем светофоре зажегся красный, Илья сбавил скорость, готовясь остановиться, проехал мимо павильона автобусной остановки, почти пустой в этот час, повернулся к девушке, и тут на капот машины рухнуло что-то темное и тяжелое. Рухнуло так, что «Ровер» присел на передние колеса, Илья дал по тормозам и услышал заполошный крик:

— Убили! — орали со стороны остановки. Из павильона, как ведьма на метле, вылетела тощая тетка в платочке и черном плаще поверх пестрой юбки и ринулась на проезжую часть. Машины тормозили, водители орали из открытых окон, но тетке море было по колено. Она перла напролом, и тут откуда-то снизу раздался вопль:

— Мама! Меня убили, мама! Убили… — Тут у него то ли дыхалку перехватило, то ли набирал воздух для нового крика, но на пару секунд стало тихо. Тетка же продолжала верещать, подлетела к «Роверу», с силой врезала кулаком по капоту, навалилась на него животом и заорала, глядя на Илью через лобовое стекло:

— Сына моего убил! Они сбежать хотят, держите их!

«Что за черт…» — Илья выскочил из машины, пробежал немного вперед. На дороге лежал парень лет двадцати, лежал навзничь, прижимал к груди правую руку и громко стонал. Лера вышла со своей стороны и оказалась лицом к лицу с верещащей бабой. Та запросто могла сойти за кликушу или тому подобную одержимую дуру, если бы не ее сынок, или кем там парень ей приходился. Он с мученическим выражением лица попытался приподняться над лужей, но скривился еще сильнее и грохнулся обратно. Тетка разрывалась между парнем и Лерой, на Илью просто поглядывала недобро, но близко пока не подходила, бесновалась на безопасном расстоянии. Машины ползли мимо, водители с интересом поглядывали на парня, что скорчился у колес «Ровера», и откровенно оценивающе — на Леру, и она с неожиданным спокойствием смотрела на бесноватую тетку и молчала. Тетка отрывалась на всю катушку, то кидалась к стонущему подростку, то пыталась вцепиться Лере в волосы. Девушка успела отшатнуться и пока не сказала ни слова, да тут мудрено было что-то сказать: орала баба так, что глушила даже гул двигателей.

Немногочисленные машины, не торопясь, ехали мимо и синхронно прибавили скорость, когда тетка в платочке заорала:

— Полиция! Я звоню в полицию! Свидетели…

И тетка принялась жать кнопки на своем мобильнике, а сбитый парень вдруг нашел в себе силы и со стонами поднимался на ноги. Илья шагнул к нему и заметил краем глаза, как со стороны остановки вышли два парня лет по двадцати, один довольно упитанный, в точно такой же куртке, как и пострадавший, и решительно шли навстречу орущей бабе.

— Вы видели? — кинулась она к ним, как к родным. — Вы видели? Эта сука хотела убить моего мальчика, а потом уехать!

— Что за бред! — сказала Лера. — Никуда мы не собирались, ваш сын сам под колеса кинулся. И вообще у нас есть регистратор, он работал в момент аварии, и мы докажем…

— Что она там собиралась доказать — так и осталось «за кадром», тетка молча кинулась к девушке, но тут между ними оказался Илья, преградил тетке дорогу:

— Спокойно, барышни, спокойно.

Все это ему очень не нравилось, было тут что-то не то, а что именно — он и сам понять не мог. Ехал, соблюдая скоростной режим, притормозил, завидев запрещающий сигнал светофора, скорость была не больше двадцати, что ниже нижнего предела. И вдруг — нате, откуда ни возьмись, под колеса падает это тело, а второе верещит на пределе возможностей. И есть еще третье и четвертое, но с ними будет отдельный разговор.

Взмыленная «барышня» толкнула его плечом, потом еще раз, потом краем глаза Илья заметил, как двое «свидетелей» обходят их, и упитанный лезет за чем-то в карман. «Уроды». — Илья невежливо отодвинул Леру к «Роверу», практически запихнул девушку в салон и сказал, глядя на бледное от злости, покрытое веснушками пучеглазое лицо бешеной бабы, похожей на утопленницу в свете уличных фонарей:

— Приятно познакомиться, я хирург и травматолог заодно. Пострадавший — ваш родственник?

Тетка прыгнула вбок, преграждая Илье дорогу, но он ловко обошел ее и заметил, что голова парня уже показалась над капотом «Ровера», а при последних словах «травматолога» куда-то пропала. Как оказалось, парень снова плюхнулся в лужу и надрывно стонал, прижимая к груди правую руку. Прижимал, жмурился при этом и из-под прикрытых ресниц поглядывал на Илью, а тот смотрел на здоровенную кровавую рану, что тянулась от запястья до локтя, и, кажется еще выше. В ране просматривались белые осколки, некоторые торчали наружу, задравшийся рукав толстовки пропитался чем-то темным. Раздался шорох подошв по асфальту, Илья обернулся и увидел Леру — она смотрела на парня, вернее, на его рану, побледнела, глянула на Илью и отвернулась.