«Но почему он, почему? Как он нашел нас? И Макс?..» — Илья пока отогнал эти мысли, сосредоточившись на одном — не упустить убийцу. Изо всех сил старался быть невидимкой, чтобы, не дай бог, Кудрин ничего не заподозрил, практически крался за ним по шоссе, и тут осенило второе открытие — со встречи в отеле прошло меньше суток, а Кудрин уверенно прет к цели. Получается, что он все знает, и от форы не осталось и следа? Но откуда? Или он реально ясновидящий? Тут поневоле во всякую чертовщину поверишь… Хотя если допустить, что Кудрин вчера поставил на «Ровер» не один маячок, а два, чисто для страховки, то это все объясняет. Он в курсе их перемещений и ведет Илью в ловушку, а днем красиво и грамотно подыграл ему в спектакле под названием «оторванное зеркало». Запросто такое может быть, чем черт не шутит.

«Паджеро» остановился на светофоре, включил левый поворотник, Илья встал метрах в ста от Кудрина, пытаясь просчитать его дальнейший маршрут. Да тут считай не считай, и так все понятно, они в двух кварталах от дома, и сегодня все закончится. «Наконец-то». — Илья вцепился в руль так, что пальцы свело. Наконец он нашел убийцу, осталось немного — довести его до точки, до лежки, или как у них там правильно это место называется, откуда стрельба ведется, убедиться уж окончательно и бесповоротно и там поквитаться за все, и не забыть сначала выяснить, кто эту обученную тварь на Макса натравил.

Машины тронулись, «Паджеро» ехал следом за маршруткой, та «причалила» к остановке. Кудрин обогнал ее, взял левее и вдруг пропал из виду, точно сквозь землю провалился. Илья дал по газам, нахально подрезал «Газель», обошел ее, зацепив колесами «встречку», и оказался у поворота. Здесь дорога сужалась и шла вниз, там было темно, и только издалека моргали огни фонарей, и так далеко, точно звезды на летнем небе. Впереди был бескрайний бетонный забор — Илья это отлично помнил, — а что за ним: не интересовался, да и знать не хотел. Но Кудрин свернул именно здесь, за пять минут езды до «адреса», и это имело объяснение. «Машину там оставит, чтобы не запомнил никто. Правильно, молодец», — подумал Илья и ринулся на эту дорогу, покатил вниз и скоро оказался перед тем самым забором, что тянулся в обе стороны. Справа был пустырь с лесополосой вдали, слева дорога уходила за этот самый забор и пропадала в неизвестности. И было очень тихо, ни машин поблизости, ни людей, ни домов. За забором, похоже, что-то вроде промзоны, и спрятать там «Паджеро» — раз плюнуть. И можно без проблем забрать его обратно — кто разберет в этом мраке, а даже если и увидит, то ничего не поймет: ну, машина, ну, поехала себе… Молодец, Кудрин, все предусмотрел.

Азарт и нетерпение бурлили внутри, не давали толком сообразить, что делать дальше. Справа раздался негромкий лязг, точно гантели друг на друга упали, Илья выключил фары и поехал в ту сторону. Забор тут делал поворот, и за ним вдали поднимались небоскребы новостроек, некоторые темные, в других светились окна. Дальше дрожало море желтых и белых огней, над небоскребами летел самолет, жутковато гудел и мигал красными маячками. А в заборе нашлась нехилая дырка — одна плита валялась на земле, точно выпавший зуб в ряду пока еще целых и невредимых, и в темноте Илья заметил удалявшиеся красные «габаритки». И, не раздумывая, повернул в эту дырку, как в портал, будто вход в иное измерение, и ни черта не видел перед собой. «Ровер» мотнуло, что-то громыхнуло под колесами, Илья притормозил, открыл дверцу и посмотрел вниз — там в грязи и лужах валялся огромный лист жести, уже проржавевший и рваный, и, скорее всего, был когда-то воротами ближайшего сооружения, по виду напоминавшего ангар. И таких тут было много, они выстроились в ряд, пустые, огромные, с дырявыми крышами, без дверей. Илья миновал, наверное, десяток таких и с трудом сдерживался, чтобы не гнать на полной скорости, но понимал, что это может плохо закончиться. Во-первых, фары включать он не мог, чтобы не обнаружить себя и не спугнуть Кудрина, а во-вторых, дорога пошла как после бомбежки.

Асфальта тут отродясь не водилось, машину поматывало на стыках бетонных плит, да и те лежали вперемежку с гравием и здоровенными лужами. Но впереди, как маячок, светились габаритки «Паджеро», плиты под колесами пошли чаще, справа и слева от дороги росли высокие густые кусты, тянулись непонятного назначения длинные брошенные строения и трубы теплотрассы. Илья решил, что это то ли территория брошенного завода, то ли другого предприятия, и забор огораживает его по периметру, но, как и положено хорошему забору, в нем имеется много дыр. Вот и Кудрин, проскочив через одну такую мышиную норку, катит сейчас ко второй, откуда и пойдет к заветному дому. А что, удобно, этот пустырь — отличное место, чтобы заметать следы.

Дорога внезапно стала уже, шириной всего в одну плиту, а заросли вокруг и вовсе непроходимыми. Чувство такое, будто люди как оставили это место лет двадцать назад, так больше тут и не появлялись. Ерунда, конечно, тут всякой шушеры полно, просто все попрятались от дождя и холода, только Кудрину все нипочем.

Красные огоньки замерли на месте — «Паджеро» остановился, и в темноте Илья ничего не видел. Он съехал с плиты в бурьян, заглушил двигатель, выскочил из машины и всмотрелся в мрак перед собой. Сердце колотилось где-то в горле, было жарко и душно, Илья расстегнул куртку и глубоко вздохнул. Все, слава те господи, нашел, выследил тварь, убившую Макса, осталось немного — догнать Кудрина, взять на месте, и тогда…

Раздался шорох, затем что-то щелкнуло, и послышались тихие, еле различимые гудки. Илья не сразу понял, что это, потом сообразил — Кудрин кому-то звонил, и этот кто-то отозвался довольно быстро, точно ждал звонка.

— Привет, я на месте. Да, готов, как у тебя?

Собеседника Илья, разумеется, не слышал, хоть и подобрался к «Паджеро» довольно близко, пригнулся за трубой теплотрассы, но дальше соваться не рисковал. И как слух ни напрягал, слышал только Кудрина, но тот, как назло, почти сразу умолк. Илья привстал из-за трубы, вгляделся в темноту, смотрел на темный силуэт машины и человека за рулем: он опустил стекло и опирался локтем на дверцу.

— Отлично! — донеслось оттуда, и Кудрин только что в ладони от радости не захлопал: собеседник говорил нечто чертовски приятное. И тут же добавил торопливо, точно спохватился:

— А красавица моя на месте? Точно, уверен? Ты ее не трогай, она моя. Я эту суку сам возьму, достала она меня…

«Паджеро» сдал назад и тронулся с места. Илья в последний момент успел убраться вбок, перемахнул через канаву и оказался в довольно густых зарослях. Дорога здесь была очень узкой, двум встречным машинам не разъехаться, Кудрин неспешно катил по ней в полной темноте и зачем-то выключил фары. Илья без труда догнал его, пригнулся в высокой, в рост человека, мокрой траве, осмотрелся, гадая, что дальше сделает убийца, и вдруг грянул выстрел. Потом еще один, потом еще — Кудрин палил одиночными, но казалось, что строчит из автомата, ветер принес запашок пороховой гари и вой, очень похожий на волчий, но нет — это выли собаки. Их тут были десятки, если не сотни, прорва бездомных псов, от мелких до здоровенных лохматых монстров, ничего общего не имевших с домашними любимцами. Родившиеся на улице одичавшие твари жили здесь стаями, тут же плодились, росли и умирали. Точнее, дохли под выстрелами из чего-то серьезного в руках у Кудрина. А он как с цепи сорвался, врубил зверский панк, причем на полную, пер напролом по пустырю, давил псов, сшибал их бампером, перемалывал колесами кости так, что слышался тошнотворный хруст.