При виде неизменно вежливого секретаря, который годился ей в сыновья, она немного расслабилась. Рядовой Гордон вскочил и, запинаясь, отрапортовал на иврите:

– Добрый день, госпожа Фридман. В этот время полковник телефонизирует. Он станет свободный через пять или шесть миг.

Тирца улыбнулась:

– Твой иврит все лучше и лучше.

– Спасибо. У меня это трудно. Я учусь в Хайфе на магазинах. Здесь говорить никто не хотят.

За стеной раздался голос Брайса. Тирца и Гордон переглянулись. Через мгновение полковник открыл дверь.

– Госпожа Фридман? – Брайс явно не ожидал увидеть ее здесь. – Какие-то трудности? Продовольствия хватает?

– У меня соль кончилась, – объяснила она. – И я хотела позвонить от вас, чтобы заказать еще.

Рядовой Гордон обратился к начальству:

– Если не возражаете, полковник, я должен запечатать еще несколько конвертов. Прислать кого-нибудь в мое отсутствие?

– Нет, не нужно, – отказался Брайс.

Тирца прошла за ним в кабинет и села.

– Дело не только в соли. Завтра мой сын должен пойти к зубному врачу. Я хотела убедиться, что прием состоится вовремя.

– Конечно. – Полковник придвинул к ней телефонный аппарат. – Завтра, вы говорите?

– Да. Единственное время, когда его могут посмотреть, это завтра вечером. Думаю, он приедет довольно поздно. Примерно через полчаса после вечерней поверки.

– Понятно.

– Если я не ошибаюсь, завтра вечером на карауле у передних ворот Гольдберг?

Брайс кивнул:

– Совершенно верно.

Тирца взяла трубку и попросила оператора соединить с нужным номером. Несколько минут они ждали в тишине, сосредоточенно глядя друг другу на руки.

– Никто не отвечает, – пробормотала она.

– Хотите подождать и попробовать еще раз?

– Это не обязательно. Верно?

– Может, попросить Гордона принести вам чашку чая?

– Нет, спасибо.

Тирца и Брайс встали. Она расправила юбку. Он передвинул телефон на место.

Оба понимали, что это, возможно, их последние мгновения наедине. Побег бесповоротно измерит положение вещей в Атаите. Брайс рискует своей карьерой.

Тирцу могут перевести в другое место. Впереди неизвестность.

Брайс наконец решился нарушить молчание.

– Я буду скучать по Дэнни.

– Полковник, – произнесла Тирца, переходя на английский, – я хочу поблагодарить вас за заботу о моем мальчике.

– Мне это в радость, госпожа Фридман.

– До свидания, – сдержанно попрощалась она по-английски.

– Давайте вместо этого скажем «шалом».

– Как вам угодно, – кивнула Тирца. – Шалом.

Леони растолкала толпу женщин в дверях барака и протиснулась внутрь. Алица кричала во весь голос: «Хватит, хватит», а Лотта, скорчившись на койке, верещала: «Хексе, хексе, хексе[12]» .

Ее юбка была заляпана грязью и менструальной кровью, ноги черны, лодыжки покрыты воспаленными красными рубцами.

– Подожди. – Леони отстранила медсестру. – Дай я.

Визг прекратился.

– Клодетт Кольбер, убери эту ведьму! Она злая, я знаю, чего она хочет! – Лотта перешла на шепот: – Она хочет воткнуть мне в ноги стеклянные трубки, чтобы смотреть, как я умру. Она хочет меня убить. Здесь все хотят меня убить. Она сломает мне кости. Она вообще не медсестра. Она ведьма.

– Успокойся, – оборвала ее Леони. – Мне-то ты можешь доверять, правда? Я никому не дам тебя в обиду.

– Слава богу, ты говоришь по-немецки, – с облегчением вздохнула Алица. – Доктор велел отвести ее в лазарет, но я не позволю у меня в клинике грязь разводить. – Она наставила на Лотту палец: – Тебя надо помыть и хорошенько продезинфицировать!

– Она хочет меня убить! – заверещала Лотта.

– Прекрати орать! – надрывалась Алица.

Леони нагнулась над Лоттой.

– Она не ведьма, правда. Она просто хочет, чтобы ты помылась. По-моему, это хорошее дело. Тебе сразу станет лучше. Будешь чистая и опрятная. И честно говоря, фройляйн, деваться-то некуда. Иначе тебя отправят в больницу.

– Не хочу в больницу!

– То-то. Сейчас пришлю пару солдат, они ее в санпропускник отведут, – сказала Алица.

– Нет, – возразила Леони. – Она просто боится твоего халата. Лучше я ее сама отведу.

– Не уверена, что у тебя получится.

– Ты же видишь, она меня слушает.

– Тогда возьми кого-нибудь в помощь.

– Не надо.

– Нет, надо. Ты медсестер в психушках видела? Они все покусанные и побитые. Как закончите, тащи ее в лазарет.

Когда Алица ушла, Леони села около Лотты: