По всему телу черное, мутно-белое, красное и багровое рассыпалось, отделяясь от оживающего, стремительно регенерирующего тела, — и Фрабар, после первого крика стиснув зубы, лишь бился в судороге разрастающейся боли, зажмуривая все менее вспухшие глаза.

Затем, минуту спустя, содрогания воина стихли и совсем прекратились. Лицо его было чистым и даже на мгновение стало светлым, озаренным выражением внутреннего покоя, снизошедшего на него. Он лежал, сползши на землю, у поросшего жесткой травой бугра и, кажется, медленно пробуждался. Только сейчас Вельх обратил внимание на то, что трава вокруг, примерно в метре от них, стремительно пожелтела и теперь лежала на земле, словно скошенная невидимой косой.

Напряжение покинуло Гленрана. Телохранитель понял, что сделал все возможное и остальное зависит не от него. Однако опустошение покинуло его вместе с ожогами и кровоточащими ранами от лопнувшего льда, оставив вместо себя жажду деятельности.

Он встал, оставив Фрабара лежать, и направился к магу, распростертому на земле.

Тот по-прежнему жил, и рана, из которой вынул его Вельх, была покрыта плотным слоем засыхающего древесного сока. Но вид у эльфа был очень неважный. Серое отрешенное лицо, выражающее истощение и слабость, вялые члены. Запоминающаяся мелочь: тонкая нить странного зигзагообразного шрама, пересекающего правую скулу и висок.

«Надо же, — подумал Вельх, оглянувшись на Меч, застывший в руках Фрабара и заканчивающий свою почти неслышимую песнь, — совсем обессилел. Бедняга».

В данный момент никакой неприязни, даже легкой, к побежденному магу Гленран не испытывал, поэтому пожалел его. Но, понимая, что сила его, вполне возможно, была впитана мечом для излечения Фрабара, он испытал некоторое неожиданное удовлетворение.

Внимательно осмотрев его, он обнаружил под просторной и теплой шерстяной накидкой до колен черную шелковую рубашку на шнуровке и пояс, к которому была прикреплена небольшая кожаная сумка. На обеих руках у мага было по кольцу, правое запястье охватывал платиновый браслет, а на шее висел небольшой амулет (или символ?) в виде неровного, непрозрачного фиолетового камня в серебряной оправе.

Сложив все вещи в свою поясную сумку, Вельх открыл кошель мага и удовлетворенно улыбнулся, увидев там три маленьких темных пузырька. Каждый из них был отлит с аккуратным названием магического зелья на языке Империи Дэртара и значком гильдии, готовившей его. «Ветер», «Источник» и «Рука Милосердной». Напиток полета, живой силы и, конечно, излечения. На практике знакомый с подавляющим большинством магических составов, как выпускаемых в широкую продажу, так и строго элитарных, Гленран улыбнулся, вполне довольный.

Конечно, пригодятся и первый и третий. Но второй, редкий и весьма дорогой, полезнее всего. Выпив его, пару-тройку суток можно не заботиться о сне, голоде и холоде, и, что лучше всего, ни яды, ни болезни, ни усталость тебя не возьмут. Магам и жрецам он нужен еще более — весь этот срок их силы восстанавливаются гораздо быстрее обычного. Они могут кастовать, кастовать и кастовать.

Вельх вздохнул, убирая пузырьки обратно в сумку и доставая оттуда последнее, что там оставалось: маленькую шкатулочку из полированной и покрытой лаком черной кости, которую создавший ее мастер-ювелир украсил несколькими мелкими бриллиантами.

Выглядела она весьма и весьма впечатляюще. Но ключика, способного открыть крошечный замок, виднеющийся под крышкой, у Вельха не было.

Обыскав саму шкатулочку, затем мага с ног до головы (Вельху показалось, что тот уже начал приходить в себя, а потому он связал ему руки и, разорвав его же рубаху, сунул эльфу кляп в рот), он ничего не нашел.

Только внимательно осмотрев снятый с шеи амулет, Гленран увидел вправленный в обратную сторону серебряной оправы очень маленький черный ключик.

Шкатулочка открылась с первой попытки. На бархатном дне покоилась книга в черном переплете. Вельх не пытался достать ее, зная, что навряд ли сможет сделать это правильно, — если это действительно была книга волшебства, по которой маги учат и повторяют формулы своих заклятий, чтобы не забыть их, в данный момент она не была Вельху нужна. Закрыв шкатулочку и вставив ключ обратно, в едва заметные пазы, он убрал и ее в сумочку мага, а затем сунул ее к себе в поясную сумку, завязав и закрыв ее.

Пленник все так же лежал неподвижно — либо не придя в себя, либо (в чем Вельх почти не сомневался) пытаясь казаться таким.

Не оставляя его связанные руки без внимания больше, чем на десять секунд, Гленран подошел к Фрабару. Тот смотрел на него спокойно и отстраненно. Меч лежал на коленях у воина, и, медленно кивнув, Фрабар протянул его хозяину.

— Боюсь, — хрипло и мрачно сказал он, — на меня он израсходовал всю силу.

Вельх принял Боевое дерево из рук друга и тотчас же почувствовал усталость. Клинок стал очень тяжел. Он явно нуждался в отдыхе и восстановлении сил. Погладив блеклое, безжизненное лезвие, Вельх вложил его в кольцо и хотел помочь Фрабару встать, но тот и без него вскочил, как будто и не лежал десять минут назад пластом, умирая.