Он кидает мне ухмылку в ответ.

– Не могу ничего поделать с тем, что я немного собственник. И это действительно хороший туалет.

Я закатываю глаза и начинаю закрывать дверь.

– Спокойной ночи, Оуэн.

– Я серьезно, - не унимается он.
– А эти милые маленькие мыльца. Мне они понравились.

Он все еще смотрит на меня, когда я толкаю дверь и оставляю небольшую щель, мы оба смеемся.

Правда, когда дверь закрывается и я запираю замок, он снова стучит. Качаю головой и открываю дверь, но, на этот раз, оставляя ее на цепочке.

– Что теперь?

– Уже полночь!
– выдает он судорожно, хлопая по двери.
– Позвони ей. Позвони своей соседке!

– Ох, черт, - ворчу я, хватаю свой телефон и начинаю набирать номер Эмори.

– Я собиралась набирать 911, - шипит Эмори в трубку.

– Прости, мы чуть не забыли.

– Ты хочешь использовать кодовое слово?
– спрашивает она.

– Нет, я в порядке. Я уже прощаюсь с ним, так что не думаю, что он собирается убить меня сегодня.

Эмори вздыхает.

– Отстой, - сокрушается она.
– Не в том смысле, что он не убил тебя, - добавляет она быстро.
– Я просто очень хотела услышать, как ты скажешь кодовое слово.

Я смеюсь.

– Прости, что моя безопасность разочаровывает тебя.

Она снова вздыхает.

– Пожалуйста. Может скажешь разок?

– Ладно, - стону я.
– Мясное платье. Счастлива?

Тишина перед тем, как она наконец отвечает.

– Не знаю. Теперь я не уверена, ты сказала кодовое слово просто, чтобы сделать меня счастливой или ты действительно в опасности.

Я смеюсь.

– Я в порядке. Увидимся, когда ты вернешься домой.

Вешаю трубку и смотрю на Оуэна через щель в двери. Его брови поднимаются, а голова наклоняется.

– Вашим кодовым словом было «мясное платье»? Это немного странно, тебе не кажется?

Я улыбаюсь, потому что это так и есть.

– Поэтому она выбирала квартиру, основываясь на соответствии фильмам ужасов. Я говорила тебе, Эмори - другая.

Он кивает в знак согласия.

– Сегодня мне было весело, - сообщаю я ему.

Он улыбается.

– Мне было веселее.

Мы оба улыбаемся, почти смеемся, до тех пор, пока я не решаю закрыть дверь уже в последний раз.

– Спокойной ночи, Оуэн.

– Спокойной ночи, Оберн, - отзывается он.
– И спасибо, что не исправляешь мою грамматику.

– Спасибо, что не убил меня, - ухмыляюсь я в ответ.

Его улыбка исчезает.

– Пока нет.

Не знаю, должна ли я смеяться над этим комментарием.

– Я шучу, - виновато говорит он, увидев нерешительность на моем лице.
– Никогда не мог произвести впечатление на девушку хорошей шуткой.

– Не волнуйся, - успокаиваю его.
– Я была впечатлена еще вечером, сразу как вошла в твою студию.

Он благодарно улыбается и скользит рукой в щель в двери, прежде чем я снова ее закрываю.

– Подожди, - просит он, шевеля пальцами.
– Дай мне свою руку.

– Зачем? Чтобы ты смог прочитать мне лекцию о том, что я не должна прикасаться к чужим рукам через запертые двери?

Он с досадой качает головой.

– Мы далеко не чужие, Оберн. Дай мне свою руку.

Приподнимаю свои пальцы вверх и едва касаюсь его.

Что он хочет?

Его глаза прикованы к нашим пальцам, он опирается головой о дверной косяк. Я делаю то же самое, теперь мы оба смотрим на наши руки, пока он скользит своими пальцами между моими.

Мы стоим по разные стороны почти закрытой двери, не могу понять, почему простое касание его руки заставляет меня прислониться к стене для поддержки, но это именно то, что я делаю.

Я закрываю глаза и чувствую, как мурашки бегут вверх по моим рукам.

Его пальцы нежно двигаются по моей ладони и проводят вокруг моей руки.

Мое дыхание прерывистое, а рука начинает дрожать.

Я вынуждена сдерживать себя, чтобы не отпереть дверь и не втянуть его внутрь, умоляя сделать со мной все то, что он делает с моей рукой.

– Ты чувствуешь это?
– шепчет он.

Я киваю, потому что знаю, что он смотрит прямо на меня. Я чувствую его взгляд.

Он молчит, его рука снова едва касается моей, поэтому я медленно открываю глаза. Он смотрит на меня сквозь щель в двери. Как только мои глаза открываются, он быстро отрывает голову от дверного косяка и убирает свою руку назад, заставляя меня почувствовать потерю.