Точно так же, как он сжимает и целует меня сейчас.

Его рука касается моей шеи, а его губы разделяют с моими то мрачное чувство, когда открываешь прощальное письмо.

– Оберн, - шепчет он мне в губы.
– Я так тебя люблю.

Я чувствую вкус своих слез на нашем поцелуе, и я ненавижу, что своей слабостью порчу наше прощание. Он отстраняется от моих губ и прижимается лбом к моему. Я вдыхаю воздуха больше, чем нужно, но мной овладевает паника, осев глубоко в душе и затрудняя мысли.

Грусть словно тепло ползет в моей груди, и чем ближе к сердцу, тем сильнее ощущается ее давление.

– Скажи мне о себе то, что никто не знает.

Он смотрит на меня, его голос пропитан слезами.

– Что-то, что я смогу сохранить для себя.

Он просит меня об этом каждый день, и каждый день я говорю ему то, что никогда не произносила вслух раньше. Я думаю, это успокаивает его - знать обо мне такое, что никто никогда не узнает. Я закрываю глаза и думаю, пока его руки касаются моей кожи везде, куда он может достать.

– Я никогда никому не говорила, какие мысли проносятся в моей голове, когда я засыпаю ночью.

Его рука останавливается на моем плече.

– И какие мысли проносятся в твоей голове?

Я смотрю прямо в его глаза.

– Я думаю о всех тех, чьей смерти желаю, вместо твоей.

Сначала он не отвечает, но в конечном итоге его рука возобновляет свои движения по моей руке, пока он не касается моих пальцев. Он берет меня за руку.

– Спорю, ты не слишком далеко зашла.

Я мягко улыбаюсь и качаю головой.

– Это не так. Я заходила очень далеко. Иногда я называю каждое имя, которое знаю, так что начинаю проговаривать имена людей, с которыми даже лично никогда не встречалась прежде. А иногда придумываю имена.

Адам знает, что я не имею в виду то, что говорю, но ему лучше от сказанного. Он стирает большим пальцем слезы с моей щеки, а я сержусь на себя за то, что не могу даже десять минут продержаться без слез.

– Прости меня, Адам. Я очень старалась не плакать.

Его глаза смягчаются, когда он отвечает:

– Если бы ты сегодня покинула эту комнату без слез, это опустошило бы меня.

От этих слов, я перестала сдерживаться. Я сжала в кулак его рубашку и разрыдалась на его груди, пока он нежно обнимал меня.

Сквозь слезы, я стараюсь услышать стук его сердца, мечтая проклясть все его тело за то, что оно оказалось таким слабым.

– Я так сильно тебя люблю, - его голос бездыханный, и полон страха.
– Я буду любить тебя вечно. Даже когда не смогу.

От этого мои слезы текут еще сильнее.

– И я буду любить тебя вечно. Даже когда не должна буду этого делать.

Мы цепляемся друг за друга, поскольку испытываем печаль, настолько мучительную, что становится трудно хотеть жить за ее пределами.

Я говорю ему, как сильно люблю его, потому что хочу, чтобы он знал об этом.

Я сказала о своей любви еще раз. Я повторяю снова и снова, и это гораздо большее количество раз, чем я произнесла вслух когда-либо прежде.

Каждый раз, когда я признаюсь ему, он отвечает мне тем же. Мы так много раз произносим это, что я уже не уверена, кто за кем повторяет, но мы продолжаем говорить снова и снова, до тех пор, пока его брат, Трей, не трогает меня за руку и не говорит, что пора идти.

Мы все еще говорим это, целуясь.

В последний раз.

Мы все еще говорим, обнимая друг друга.

В последний раз.

Мы все еще говорим, целуясь снова.

В последний раз.

Я до сих пор говорю это…

Оберн

Я ерзаю в кресле, узнав его почасовую ставку.

С моим доходом, мне это не по карману.

– Вы работаете по скользящему графику?
– интересуюсь я.

Он пытается не хмуриться, от этого морщины вокруг рта становятся заметнее. Положив руки на стол из красного дерева, он складывает руки вместе, прижимая друг к другу подушечки больших пальцев.

– Оберн, то, что вы просите меня сделать, стоит денег.

Нет, дерьмо.

Он откидывается на спинку стула, прижимает руки к груди, сложив скрестив пальцы на животе.

– Юристы, как свадьбы. Получаешь то, за что платишь.

Это ужасная аналогия, но я не могу набраться смелости сказать ему об этом. Я просто пялюсь на визитную карточку в своей руке. Его рекомендуют, как высококвалифицированного специалиста, и я конечно предполагала, что это будет дорого, но понятия не имела, что настолько.