Она первой заглянула за угол и украдкой осмотрела ряд. Потом обернулась на меня, и по ее лицу растянулась широченная улыбка.

– Палатки!

После чего исчезла из поля моего зрения.

Я проследовал за ней, толкая перед собой тележку, и когда завернул за угол, она уже взяла одну из них в руки.

– Я хочу эту!
– возбужденно воскликнула она.

Но затем забросила ее обратно на полку.

– Нет, нет, хочу вот эту, - пробубнила она самой себе.
– Синий, его любимый цвет.

Она взяла в руки синюю палатку, и я бы ей помог, но кажется мои ноги прилипли к полу. Пытаясь, переварить его слова.

«Синий, его любимый цвет».

Я хотел спросить, о ком она говорит, и почему думает о кемпинге с кем-то, чей любимый цвет синий, синий, один только синий. Но не стал ничего говорить, потому что не имел на это никакого права.

Она дала мне два дня, а не вечность.

Два дня.

Мне этого мало, Оберн.

Я готов был сказать об этом.

И неважно, кто любил синий цвет, у него не окажется ни малейшего шанса попытать счастье в этой палатке, потому что я приложу все усилия для того, чтобы при следующем взгляде на палатку, единственное, что она вспомнит, будет «ОБожеМой!»

( Прим.
– ОМД- инициалы Оуэна)

Я загрузил все продукты в такси и повернулся, чтобы забрать палатку. Она отвела ее от моих рук до того, как я успел взять ее, чтобы положить в машину.

– Я сама. Я бы хотела сначала отправиться к себе ненадолго прежде, чем пойти к тебе.

Я посмотрел на продукты, потом снова на нее.

– Почему?
– я захлопнул багажник и заметил румянец на ее щеках, когда она пожала плечами.

– Не мог бы ты просто подбросить меня до дома? А потом мы бы встретились у тебя через несколько часов.

Я не хотел ее подвозить. Так она могла передумать.

– Ага, - скривился я.
– Конечно.

Я обошел такси и открыл ей заднюю дверь. Я мог бы признаться, что не хотел отпускать ее домой, но постарался скрыть разочарование. Сев в такси, взял ее за руку и закрыл дверь. Она назвала водителю свой адрес.

Я сидел и смотрел в окно, когда почувствовал, как она сжала мою руку.

– Оуэн?

Посмотрев на нее, увидел настолько милую улыбку, что от напряжения челюсти стало больно.

– Я просто хочу принять душ и взять сменную одежду, прежде чем остаться у тебя. Но я обещаю, что приду, хорошо?

Выражение ее лица обнадеживало.

Я кивнул, не слишком доверяя ее словам. Есть вероятность того, что так она собирается отомстить мне за то, что тогда ее кинул. Она разглядела неуверенность в моих глазах и засмеялась.

– Оуэн Мейсон Джентри, - произнесла она, опустив палатку на соседнее место. Залезла мне на колени, и я схватил ее за талию, беспокоясь, что она будет делать дальше, но не настолько, чтобы остановить.

Она посмотрела мне в глаза, взяв лицо обеими руками.

– Перестань обижаться. И сомневаться.

Я улыбнулся.

– Рифма.

Она громко засмеялась, и я уже говорил, что люблю ее?

Конечно, нет.

Это было бы безумно. Да и вообще невозможно.

– Я - королева рифмы, - улыбаясь, сообщила она.

– Чем больше времени проходит…

Ее руки опустились мне на грудь, и на мгновение она обратила взгляд на крышу такси, пытаясь подобрать следующую строчку, затем снова посмотрела на меня:

– Поверь мне, Оуэн

Желание к тебе

С ума все пуще сводит.

Она пыталась быть соблазнительной, и это прекрасно работало, но в тоже время она не могла перестать смеяться, что было еще лучше.

Такси остановилась у ее дома. Она потянулась за палаткой, но я взял ее лицо в свои руки и приблизился губами к ее уху:

– На душ тебе отведено немного времени

Всего лишь час даю до возвращения

Потом ты, Оберн Мейсон Рид,

Потонешь в море наслаждения.

Когда я отстранился и посмотрел на нее, ее улыбка испарилась. Она громко сглотнула, и ее реакция меня развеселила. Открыв дверь, я вырвал ее из оцепенения.