Я взял две подушки и опустился на колени перед палаткой. Подтолкнув, она уложила их. Я отодвинул створку в сторону и залез внутрь. Мне пришлось устроиться рядом, хотя все чего я хотел, это оказаться сейчас на ней. Я был слишком большим для этой палатки, так что мои ноги торчали из нее, так же, как и ее.

– Боюсь, ты купила палатку для мультяшных персонажей.

Она покачала головой и приподнялась на локтях.

– Я ее не покупала. И это детская палатка, Оуэн. Конечно, нам она маловата.

Ее глаза проследили молнию, свисающую с верха палатки.

– Смотри, - она взялась за бегунок и начала застегивать.

Сверху опустилась сетка, и Оберн продолжила застегивать ее по сторонам до тех пор, пока между нами не образовался сетчатый экран. Положив голову на руку, она улыбнулась мне.

– Мы словно на исповеди.

Я перевернулся и, положив голову на руку, посмотрел на нее.

– Кто из нас исповедуется?

Она нахмурилась и указала на меня пальцем.

– По-моему, мир заслуживает несколько твоих признаний.

Я поднял руку и прикоснулся к ее пальцу через сетку. Она раскрыла ладонь и прикоснулась к моей руке.

– Так мы можем задержаться здесь на всю ночь, Оберн. У меня много признаний.

Я мог рассказать, как впервые встретил ее. Мог заставить понять, откуда у меня такое непреодолимое желание ее защищать.

Вот только есть секреты, которые я унесу с собой в могилу, и этот, определенно, один из них.

Вместо этого, я решил признаться в другом. Секрет, который значил для меня не очень много. Я поделился с ней кое-чем допустимым.

– В моем телефоне всего три номера. Отца, Харрисона и моего кузена Райли, но мы не общались уже полгода.

Она молчала.

Не знала, что сказать? У кого вообще в телефоне записано всего три номера? У того, у кого есть проблемы, очевидно.

– Почему у тебя так мало номеров?

Мне нравились ее глаза. Они очень открыты, и сейчас в них читалась боль из-за меня.

Она осознала, что была не единственным одиноким человеком в Далласе.

– После того, как я окончил школу, я, вроде как, пошел своим путем. Сфокусировался только на рисовании и не на чем более. Потом потерял многие контакты, когда в прошлом году сменил телефон, тогда я и понял, что не хочу ни с кем разговаривать. Бабушка с дедушкой умерли несколько лет назад. У меня остался только один кузен, но, как я уже говорил, мы практически не общаемся. Мне не нужны ничьи номера, кроме Харрисона и отца.

Ее пальчики поглаживали мою ладонь. Она следила за своими руками, не глядя на меня.

– Дай мне, пожалуйста, свой телефон.

Я вытащил его из кармана и передал ей, просунув под перегородку. Она сама может убедиться в моей правдивости. Всего три номера.

Ее пальцы скользили по экрану в течение некоторого времени, потом она вернула мне телефон.

– Вот. Теперь их четыре.

Опустив взгляд на экран, я прочитал ее имя. И засмеялся над тем, как она себя записала.

Оберн Мейсон-самое-лучшее-среднее-имя Рид.

Засунув телефон обратно в карман, я снова прикоснулся к ее ладони сквозь сетку.

– Твоя очередь, - обратился к ней я.

Она покачала головой.

– Тебе еще есть, чем со мной поделиться. Продолжай.

Я вздохнул и перекатился на спину.

Пока мне не хотелось признаваться в чем-либо, но боюсь, если мы еще хоть на немного задержимся в этой палатке, я признаюсь во всем, и даже в том, что ей не понравится.

Но может, так оно будет лучше.

Возможно, если я расскажу ей все, она сможет принять правду и поверить, что когда я вернусь, все будет по-другому. Возможно, если я поделюсь с ней, мы сможем сохранить наши отношения и после понедельника.

– Ты о той ночи, когда я не появился?

Я замолчал, чувствуя, с какой скоростью колотится сердце в груди. Я с трудом мог думать о чем-либо. Мне следовало признаться ей, но я не знал, как это сделать. Не важно, как я преподнесу эту информацию, она воспримет все не очень хорошо, и я прекрасно понимаю почему.

Но я устал скрывать от нее правду.

Я снова перевернулся на бок и посмотрел на нее. Я уже открыл рот, приготовившись признаться, как меня прервал стук в ее дверь.

Замешательство на ее лице натолкнуло на мысли, что гостей она не ждала.

– Пойду посмотрю кто это. Подожди здесь.

Она быстро вылезла из палатки, а я перевернулся на спину и выдохнул. Через несколько секунд она вернулась в комнату и присела перед палаткой.

– Оуэн.

Ее голос был полон отчаяния, и я приподнялся на локтях, когда она просунула голову внутрь палатки. Ее глаза полны беспокойства.

– Мне нужно открыть дверь, но, прошу тебя, не выходи из моей комнаты, пожалуйста? Я тебе все объясню, как только она уйдет. Обещаю.

Я кивнул, возненавидев страх в ее голосе. Как и тот факт, что она решила скрыть меня от кого бы там ни было.