Командир отрапортовал встречающим Геннину, Татищеву и Клеопину.

— Господин генерал-майор! Тобольского полка капитан Ян Кралевич! Привел четыре роты, общим числом пятьсот сорок человек.

— Здравствуй, здравствуй, Иван Королевич! Каков молодец, а, Василь Никитич! Полтыщи работников уже есть. Первые ласточки наши!

— Не ласточки, Виллим Иванович, орлы!

— Хорошо сказал. Точно орлы! Ну, давайте с марша отдохните, кондуктор Клеопин вас определит, а завтра начинайте казармы строить. Одну роту отправите на плотину. Завтра начнем… Василий Никитич! Татищев! Да ты никак расчувствовался?

— Да нет, в глаз что-то попало.

Клеопин с Гордеевым, личные порученцы — «глаза и уши» генерала, — измеряли ватерпасом перепады высот по берегам скованной льдом Исети. И всюду натыкались на заваленные снегом штабеля строительного леса. Геннин с Татищевым стояли неподалеку на берегу. Молодые люди подошли к ним. Клеопин обратился к Геннину:

— Виллим Иваныч! Место для завода выбрано Татищевым на редкость удачно. Оно уже расчищено, и лес заготовлен.

Татищев улыбнулся. Геннин рассмеялся:

— Спасибо, молодцы! Сейчас подойдут тобольцы. Чертежи готовы?

— Готовы, — ответил Клеопин.

— Назначаю тебя ответственным за строительство. Гордеева твоим заместителем. Расставите солдат на рубку изб. Завтра будем смотреть места для бастионов.

Послышался барабанный бой. На берег вышли маршем тобольцы. Среди солдат был и Андрюха Журавлев. От строя отделился офицер и подошел к Геннину.

— Господин генерал-майор! Привел роту, сто шестьдесят человек. Командир роты прапорщик Брандт!

— Здравствуй, прапорщик. Татищева тебе не представляю.

— Да кто же Василия Никитича-то не знает! — ответил Брандт.

— И я так думаю. Вот ваши начальники — Никифор Клеопин и его заместитель Гордеев Константин. Будете с ними возводить крепостные бастионы и плотину. Исполнять их приказы беспрекословно. Ну, а мы с Василь Никитичем пойдем дальше делами заниматься. А вам, — обратился он к Клеопину и Гордееву, — смотреть накрепко вместо моего глаза!

Скоро на берег Исети начали прибывать груженые подводы с первыми поселенцами. Геннин с Татищевым вышли их встречать.

— А вот и интендантство наше прибывает, — проговорил довольный Геннин.

Мужики по очереди подходили к генералу представляться:

— Степан Брагин. А это вот Иван Минюхин. С Нового Усолья мы.

— А, старые знакомые, — заметил Татищев. — Будет кабак и винокурня у нас. Они у меня еще в прошлом году откупную взяли.

— Что ж, молодцы, что приехали, — похвалил их Геннин. — Пока поселим вас в Уктусской слободе, а строиться здесь будете.

Мужики поблагодарили и пошли к телегам. Следом за ними на берег выехал обоз с кирпичами. Старший подошел к Геннину.

— Ваше превосходительство! Лука Удалых. Со мной еще трое мастеров. У нас подряд на поставку двухсот тысяч кирпичей. Вон первая партия при нас.

— Молодец, Удалой! А про харчевню не забыл?

— Никак нет, господин генерал! К концу месяца построим.

— Ну да как такому Удалому, да не построить! Кирпич выгружайте здесь. Попросите в помощь солдат. Скажете, что я приказал. Потом езжайте в Уктус. Найдете там комиссара Бурцева. Он вам поможет на первое время разместиться.

Зашумела, забурлила работа. Молчаливые дотоле берега Исети будто ожили после долгой немоты. И действительно, эта весна была совершенно другой, отличной от всех предыдущих. С удивлением глядела природа на людей, преобразующих ее для себя.

В Горном управлении в тот день собрались Геннин, Татищев, Бурцев, Никита Бурцев, Патрушев, Еварлаков, Рыбников, Якимов. Заседание вел Геннин.

— Господа! Я отдал приказ о переименовании Горного управления в Обер-бергамт. Теперь к делу. Радостная весть: нашего полку прибыло. Вчера майор Бриксгаузен привел из Тобольска еще один батальон солдат. Силы наши растут день ото дня. Работы прибавляется. Поэтому хочу распределить обязанности. Финансовыми делами назначаю руководить Ивана Федоровича Патрушева.

Патрушев обреченно кивнул.

— По рекомендации Татищева предлагаю назначить управителем Исетской заводской канцелярии Федора Борисовича Еварлакова. Он прибыл из Тобольска. Вопросы к Еварлакову есть?

— Знаем мы Федора Борисовича по алапаевскому заводу, — заметил Бурцев.

— Вот и я перед Сенатом за него ходатайствовал, — сказал Геннин, — человек он тихий, но твердый. В деле смышлен, такого второго здесь не сыскать. Ты, Федор Борисович, завтра бери людей да начинайте рыть обводной канал. Чертежи возьмешь у Клеопина. Да проверь, чтобы лопаты добрые были. Ежели гнилье кто прислал, то скажи этим поставщикам, чтобы одежду теплую готовили. На Нерчинских рудниках зима ранняя.