Шрифт:
Всеволод потянул к себе коробку. Не закрепленная нижняя часть распахнулась, выпуская на волю фигуры. Падая, они звонко сталкивались. Без всяких правил.
Всю дорогу домой Всеволод думал, что историк неправ. Потому что никакого правила он не нарушил. Наоборот, он поступил правильно. Сделал все, чтобы другие правила не нарушили. Но все это было чересчур сложно.
В небе собирались тучи, обещая дождь. Ноябрь, а снег все еще слишком робок, чтобы лечь надолго. Все время тает, оставляя под ногами противную жижу. А с неба льется дождь. Звезд не будет.
Всеволод подставил руку в перчатке под дождинки. Они сразу запорошили черную кожу, побежали по морщинкам ленивыми ручейками. Он сложил ладонь ковшиком, заставляя воду сбежать в получившуюся воронку. Все ведь можно сделать так, как хочется. Надо только подождать…
Мама держалась. Она поджимала губы, поглядывала в окно на дождь и молчала. Собирается спрашивать и наставлять, но пока молчит. На обед сделала винегрет и котлеты. Всеволод смотрел на бордовую смесь в своей тарелке. Нагромождение кубиков картошки, моркови и огурца было неправильным – все это рождало странное ощущение неудовольствия от беспорядка.
– Ешь лучше, – заметила мать. – Тебе сегодня еще заниматься.
– Я никуда не пойду!
Смотреть в окно и слушать радио «Эхо Москвы» – нет, не сегодня. Всеволод с тарелкой отправился в гостиную. Телевизор – вот что его сейчас спасет.
– У тебя разве нет дополнительных по физике? – шла за ним по пятам мать.
– У меня больше нет дополнительных!
На экран выплыла сцена из сериала.
«Я прошу тебя, пожалуйста! Нам надо с тобой поговорить!» – кричала героиня уходящему в дождь герою.
– Как это нет? Как это? – кудахтала мама.
«О чем? О чем мы можем с тобой говорить? Ты сама сказала, что не любишь меня! Какие еще могут быть разговоры?» – надрывался брошенный юноша, залитый слезами и дождем.
– Мама! Не видишь? Я ем! – Всеволод утопил вилку в салате.
«Не уходи! Я не хочу, чтобы ты расстраивался. Ну, подожди!»
Он подавился винегретом и фыркнул.
– Ну что, что? – устало бросила перед ним салфетку мама. – Уже и есть разучился.
«Хватит этих разговоров! Поговори с кем-нибудь другим!» – крикнул герой, но уходить не торопился. Стоял спиной к зрителям и чего-то ждал. Дождь картинно барабанил по его куртке.
«Ты все не так понял!» – Теперь и героиня выбежала под дождь. Волосы ее подозрительно быстро намокли. Белая блузка облепила тело. Создалось впечатление, что на актрису забыли надеть нижнее белье.
Всеволод сильнее закашлялся, давясь винегретом. Выступили слезы. Приступ удушья заставил пропустить пару реплик. Когда он восстановил дыхание и проморгался, герои уже стояли обнявшись. Она прижималась к нему как-то совсем не по-братски.
«Ты пойми, – лицом на весь экран вещала героиня, – вокруг так запутано, так непонятно. Если бы ты согласился подождать…»
– Идиот! – не выдержал Всеволод. – Беги оттуда.
Мать вздрогнула.
– Ты это кому?
«Я… Я… – заикался главный герой. – Я буду ждать тебя всегда. Ты только скажи, что все может измениться».
Всеволод хмыкнул, обреченно качая головой.
«Я… Я… – теперь уже заикалась героиня. – Я не знаю. Дай мне время».
– Какое время? – ткнул вилкой в экран Всеволод. – Она вон дура редкостная! Бросай ее скорее.
– Ты чего это, с телевизором разговариваешь? – испуганно прошептала мама.
– А что они ерунду показывают! – возмущенно бросил вилку Всеволод. – Она не знает, а треплет. Где логика?
– Лоденька, но ведь это жизнь… – пролепетала мама.
– Что? – стал медленно подниматься Всеволод.
– Жизнь.
Глава вторая
Ловушка
Был уже вечер, а дождь все лил и лил. Тяжелая вода падала с неба. Просто падала. С узаконенной скоростью свободного падения.
Появившаяся на пороге Нина была мокрой.
– У нас зонты отменили? – спросил Всеволод, распахивая дверь. И как только Нина ухитрилась миновать домофон? Было бы время подготовиться. А тут – такая неожиданность.
Мама суетилась: пыталась увести Нину на кухню, предлагала чай, теплую кофту. Требовала, чтобы она сняла куртку, платье. Нина вырывалась.
– Это у тебя телефоны отменили! – возмущалась она, выглядывая из-за широкой мамы. – Сотовый иногда включай!
– Он мне мешает.
Нина выбралась из маминых предложений.
И вновь она стояла близко-близко, смотрела, задрав голову. Кудряшки рассыпались, открыв покатый лобик. Светлые глаза смотрели требовательно. На стеклах очков капельки дождя. Губы поджаты, от этого вокруг собрались некрасивые складки. И румянец. Это как всегда.