– А к Ниночке приглядись! – осторожно посоветовала мама. – Очень хорошая девочка.

– Мама! Хватит! – вскрикнул Всеволод, отшатываясь.

Он сдернул с вешалки куртку, скинул тапочки, не сразу вдел ноги в ботинки.

– Я буду ждать на улице! – крикнул в сторону кухни. Девичьего щебетания это не прервало.

Он шел по лестнице, вгоняя каблуки в жалобно звякающие ступени.

Какое землетрясение обрушилось? Почему вдруг все разом переменилось? Откуда взялись недомолвки и непонятные переглядывания? С чего Светке заступаться за Белова? Лелик и сам неплохо может за себя постоять. Кому понадобились посредники?

Он оглядел двор. Та вредная тетка, что отобрала телескоп, приехала на черной «Ауди», Всеволод запомнил номер. Сейчас машины не было.

В тот злополучный вечер он всего лишь выбрал хорошее темное место, настроился смотреть, как вдруг его осветили фары. Она выскочила из машины и сразу стала орать. Он не спорил. Было непонятно, о чем здесь вообще можно говорить! А потом она сорвала с треножника телескоп и прорычала, что отдаст его только родителям. А лучше отнесет в полицию и напишет на него заявление. Что он извращенец, подглядывает в чужие окна. Больше эту машину он не видел. Раньше она часто появлялась, а теперь что-то исчезла. У соседей он узнал, что зовут женщину Людмила, что живет она в угловом подъезде. И что она уже порядком всем здесь попортила нервы своими правилами.

Пришло СМС: «Даже не думай ко мне приходить!»

Всеволод застегнул молнию на куртке и свернул в арку. Чтобы добраться до Белова, нужно было перейти шоссе.

Дождь сделал тяжелым сам воздух. Дышалось с трудом. Люди плыли в сумерках, как рыбы в аквариуме – медленно, лениво. Машины щедро разбрызгивали грязь из-под колес. Небо было зашторено плотными тучами. Гул улицы, мелькание пешеходов, желтые фонари, скрип заблудившихся велосипедов, отблески света в лужах. Пытаясь не замочить ноги, Всеволод вышагивал дурными зигзагами. Как слон. Переход с клетки на клетку. Шаг. Еще.

А девчонки – болтушки. Зачем они вообще полезли в это дело? Почему телескоп взяла именно Нина? Зачем потом передала его Светке? А Света удлинила цепочку, добавив в нее Лелика? Какая-то очень запутанная партия получилась. И ведь кто-то наверняка знал ответы на эти вопросы. Если бы Ромео предупредили, никто бы не умер. Если бы он хотя бы предположил, что можно не верить своим глазам. Допустил вероятность того, что смерть – не единственный вариант.

Засыпала звонками Нина. Отвечать не хотелось. Пропустив зеленого «пешеходика» на светофоре, Всеволод отправился более сложным маршрутом, на другую сторону перекрестка, где был тоннель. Стоило еще подумать, попробовать собрать пазл.

Дверь открыл не Белов, а его отец.

– Ага! Ты-то мне и нужен! – решительно вышел он на лестничную клетку, не пуская в квартиру. – Как ты мог так поступить? Сева! Вы же друзья!

Всеволод поморщился, с тоской глядя на небольшую щель между дверью и косяком.

– Я хочу побеседовать с Леликом, – с трудом выговорил он.

– Не надо с ним сейчас разговаривать! – Отец ладонью нажал на дверь, убирая щель. – Он страдает. Ты не представляешь, как он страдает! Ты был его лучшим другом. Он всегда хотел быть похожим на тебя. А теперь? Теперь – что?

Всеволод молчал. Это все Нина со своими истериками. Хотя, если бы Всеволод пришел с девочками, дверь не была бы закрыта. Но и поговорить им не удалось бы. Ну, почему нельзя все просто решить, не включая эмоции?

– Я могу все объяснить. Можно мне поговорить с Алексеем?

– Не надо, ничего не надо! – замахал руками отец. И вдруг исчез за дверью, на полуслове обрывая разговор.

Всеволод не спеша спустился на один лестничный пролет. За окном шел дождь. Он уже был не таким сильным и безысходным. Так, изморось. Со снегом.

На телефоне сбросил очередной звонок Нины и сам набрал номер. Как только произошло соединение, быстро произнес:

– Спустись на улицу. Я буду около подъезда.

И дал отбой.

Свой ход он сделал. У противника на размышления час.

Двор был темен и глух, это рождало умиротворение. От мусорных бачков несло гнилью, и Всеволод отошел, чтобы запахи не мешали думать.

Конечно, он понимал, что происходило. Понимал, что окружающие от него хотят вполне конкретных действий, но не собирался поступаться своими принципами. Если он начнет у всех просить прощения, то признается в своей вине. А значит, это действительно будет происшествие, после которого в Камбоджу его не возьмут. И это было несправедливо. Очень несправедливо. Каждый шаг отчеканивал слог: «Не-спра-ве-дли-во».

Звонок. Лелик все-таки вышел. Он ищет его.

Всеволод достал телефон, глянул на экран – это опять была Нина.

– Эй, пацан!

После светлого экрана темнота двора казалась абсолютной.

– Время не подскажешь?

Всеволод опустил глаза к телефону, чтобы ответить. Подошедших он так и не разглядел.

– Боже мой! Ну, почему ты пошел один? Я сейчас же звоню в полицию! Вызываю «Скорую». Ушибы надо зафиксировать.

– Мама! Хватит!

Наклоняться было тяжело. В голове начинало болезненно пульсировать. Вывихнутая рука гудела, рождая нехорошее желание ее отрезать. Зудел отбитый при падении бок. Они просто ударили и отобрали телефон. Денег не было, сто рублей – если вдруг понадобится куда-нибудь поехать – не считаются. Ну, и еще перепачкался он здорово. Куртку можно выбрасывать.