Справиться? Справиться с этим?

Мои глаза наполнились слезами.

– Как вы можете быть так жестоки ко мне, когда вы все прекрасно знаете?

– Жестоким?
– резко возразил он: словно кинул мне в лицо это слово.
– Я показываю тебе свою доброту, пытаясь вытащить тебя с края. Ты себя так убьешь. Но что ты этим докажешь? Что ты изменишь своим поступком, Эмберли?
– не смотря на всю резкость слов, его голос произнес мое имя с нежностью.
– Беспокоишься, что не можешь иметь детей? И что? Если умрешь, шанса точно не будет, - он поставил передо мной тарелку, все еще полную ветчины, яиц и фруктов, и подтолкнул ее ко мне.
– Ешь.

Я вытерла слезы и посмотрела на еду. Мой желудок сразу же запротестовал от одного ее вида.

– Здесь слишком много. Я не могу съесть все это.

– Что бы ты смогла съесть?
– он понизил голос и подошел ближе.

Я пожала плечами.

– Хлеб, наверное.

Кларксон снова отошел от меня и щелкнул пальцами, подзывая дворецкого.

– Ваше Высочество, - поклонившись, произнес он.

– Иди на кухню и принеси хлеб для Леди Эмберли. Разного вида.

– Сию минуту, сир. Он развернулся, и чуть ли не бегом покинул комнату.

– И, ради всего святого, принеси масло!
– крикнул Кларксон ему вдогонку.

Я почувствовала, как очередная волна стыда накрыла меня. Я уже и так потеряла все свои шансы из-за своих неконтролируемых эмоций, а сейчас к тому же я чувствовала унижение при мысли, что ухудшаю ситуацию еще больше.

– Послушай меня, - мягко обратился ко мне он. Я бросила на него еще один взгляд.
– Никогда больше так не делай. Не испытывай мое терпение.

– Да, сэр, - пробормотала я.

Он покачал головой.

– Я Кларксон, но только для тебя, - мне потребовались все мои жизненные силы, чтобы улыбнуться.
– Ты должна быть безупречной, понимаешь? Ты должна быть кандидатом, достойным подражания. До этого момента, у меня не было необходимости говорить тебе это, но сейчас я скажу: не позволяй никому сомневаться в твоей компетенции.

Я сидела, пораженная услышанным. Что он имел в виду?

Если бы я могла мыслить ясно, я бы спросила его.

В эту минуту дворецкий вернулся с подносом заваленным рулетами, плетеными булками и батонами хлеба. Кларксон сделал несколько шагов назад.

– До встречи. Он поклонился и вышел из комнаты, сложив руки за спиной.

– Этого будет достаточно, миледи?
– спросил дворецкий, и я окинула гору еды уставшим взглядом.

Я кивнула, взяла рулет и откусила кусочек.

Как странно узнавать, насколько ты важен людям, в то время как ты думал, что вовсе безразличен им. Или вдруг понять, что твое медленное саморазрушение нашло отклик в душах других людей.

Когда я попросила Марту принести мне тарелку с клубникой, ее глаза засияли. Когда я посмеялась над шуткой Бьянки, я заметила, что Мадлен облегченно вздохнула, прежде чем самой рассмеяться. А Кларксон... За последнее время по настоящему я расстроилась только тогда, когда мы застали его родителей за рукоприкладством. Я почувствовала, что он начинает терять над собой контроль: так он пытался выразить то, насколько они были важны для него. А то, что он так беспокоился обо мне... Мне бы хотелось, чтобы он нашел какой-то другой способ проявить свою заботу. Но если принять во внимание то, что он знал обо мне, это было не лишено смысла.

В ту ночь, когда я устроилась поудобней в своей постели, я пообещала себе две вещи. Первая, о которой больше всего волновался Кларксон: я перестану считать себя жертвой. С этого момента я - сильный соперник. Вторая: я никогда не дам Кларксону Скриву повода расстраиваться из-за меня.

Его мир был похож на шторм. И я желала оказаться в самом его центре.

– Красное, - настояла Эмон.
– Вы всегда сногсшибательны в красном.

– Только цвет не должен быть слишком простым. Может быть, стоит выбрать более темный оттенок, например цвет вина. Синдли вытащила другое платье, темнее первого.

– Это оно, - я восхищенно вздохнула.

Во мне не было того огня, который я видела в других девушках, и я не была Второй - но я подумала, что у меня есть свои способы блеснуть. И я решила, что я больше не буду одеваться как принцесса, а начну примерять одеяния достойные королевы. Не сложно заметить, как они отличаются. Отобранные носили платья с цветочным принтом из тонкого воздушного материала. Облачение королевы было напротив основательным, смелым и внушительным. Если я сама не могла подойти на эту роль, пускай хотя бы моя одежда соответствует этому титулу.