"Ладно-ладно, иду, - пробурчала я, поднимаясь. И в кого я такая добрая?"

Наставник помалкивал, а я натягивала джинсы и вяло размышляла.

"А откуда ты вообще знаешь, что ему плохо?"

"Чувствую. Я же его Наставник", - объяснил он, вероятно полагая, что мне это что-то объяснило.

Уже на пороге номера Эда (хорошо, что идти далеко надобности не было - номер соседний, и ключ у меня был) я поняла, как именно ему плохо. Характерные звуки доносились из уборной и спутать их с нашествием неведомых убийц или прочих напастей было невозможно. Плюхнувшись в кресло, я благоразумно решила подождать это "чудо" здесь. Оное не заставило меня долго скучать и уже скоро показалось из дверей. Вид у него был довольно помятый, цвет кожи - зеленоватый. Уловив же исходивший от него аромат, я передумала спрашивать о причине его "отравления".

– И где же ты успел так набраться? Да еще и без меня?

Эдик виновато опустил глаза. Ясное дело, в баре, где же еще? Только вот какая нелегкая его туда понесла? Вместе же по номерам расходились.

– Не спалось мне. Решил пройтись.

– Ага, до бара, - закончила я за него.

Эдик опять потупился и как будто даже покраснел.

– Ну... я мимо проходил, а там... девушки танцевали.

"Хм..." - вскинула я брови, а потом начала догадываться.

– Ну поглазел бы ты на этих полуголых девиц, но нажираться-то так зачем было?

– Не просто же так там было сидеть, - резонно заметил он.
– Да и не пил я много...

– Заметно, - ухмыльнулась я и вдруг услышала у себя в голове третьего:

"У него непереносимость", - буркнул тот.

– Ты еще тут?!
– отчего-то в голос воскликнула я.

Эдик посмотрел недоуменно. Я смутилась. Ну вот, совсем уже спятила, а если на людях так сама с собой начну орать? Да уж, попала я. Только злиться на свою судьбу и тем более на Эда совершенно не хотелось. Ну не могу я на него злиться! Стоит весь такой несчастный.

– Ты раньше никогда не пил?

"Не пил. Наливали ему компот в кубок, пока никто не видел", - опять Наставник.

– Так, понятно. Здесь должен быть аптечный ларек с алькозельцером. Только вот что-то мне подсказывает, что до его открытия еще далеко. Во сколько же вы меня подняли, оболтусы?

– Таня, ты с кем разговариваешь?
– в голосе Эда уже чувствовалась тревога.

"Сказать ему?" - спросила в свою очередь я, мысленно.

"Можно. Пожалуй, так даже будет проще".

– С Наставником твоим, будь он не ладен. Лезет ко мне в голову, не спрашивая. Разбудил вот в такую рань, плохо тебе видите ли!

У Эда округлились глаза и даже немного приоткрылся рот. Такого он явно никак не ожидал.

– С Наставником?!!
– радость и недоумение теперь сменялись у него на лице с поразительной быстротой. Я вдохнула.

"Ох, вляпалась же я", - подумала уныло и почти сразу улыбнулась. Ну вот, должно быть, заразилась от Эда: благодушное настроение стремительно вытесняло любые попытки недовольства и обрубало зачатки негодования, и обратно они возвращаться не спешили.

Позабыв на время о докучливом внутреннем голосе, которому у себя там, по-видимому, совсем заняться нечем, я решила попробовать привести своего подопечного хотя бы в относительное чувство. Не знаю, какая у него там непереносимость, но сейчас на лицо жестокое похмелье. Что в таком случае делать? Правильно, снять интоксикацию. Значит, надо пить жидкость. Сорбентов под рукой никаких нет, следовательно, остается только простая вода. Или крепкий чай. Надо сгонять в бар. Есть у них там чай, интересно?

– Ложись, чудо мое, сюда, - сказала я ласково, приподнимая подушки так, чтобы он мог полусидеть на кровати, и наливая в стакан воды.
– Вот, пей. А я сейчас попробую чаю тебе раздобыть.

Эдик посмотрел с сомнением.

– У тебя интоксикация. Отравление, проще говоря, алкоголем. Спецсредств у нас нет, так что пей, - Эдик обреченно вздохнул, кисло посмотрел, но стакан все же осушил.
– Вот и молодец. Лежи, а я сейчас.

"С каких это пор я записалась в няньки? Ах да, с тех самых, когда удосужилась споткнуться об этого с виду милого, а на деле весьма проблемного паренька".

Чай, несмотря на еще чересчур раннее утро, достать удалось, а вот напоить им юного выпивальца нет. Когда я зашла в номер, тот уже мирно сопел в той самой позе, в которой я его оставила. Сев рядом, я стала рассматривать его умиротворенное лицо. Черные пушистые ресницы обрамляли слегка подрагивающие во сне веки, прямой ровный нос, красные, но не слишком яркие и в меру пухлые губы... Я протянула руку и поправила съехавшую на лицо прядь волос. Давно хотела это сделать, просто дотронуться до его волос. Потом провела тыльной стороной ладони по его щеке. Кожа на ощупь удивительно нежная и гладкая. Матовая и самую малость смуглая. Из груди привычно поднималась теплая волна, так теперь бывало почти всегда, когда я видела его или даже просто думала о нем. Мне захотелось пристроиться рядом и полежать немного с ним, но я не решилась его беспокоить и вышла. Пусть спит.