"Что-то мне подсказывает, ты и так знаешь, что я этого не сделаю", - сказала я. Хотелось бы понять, откуда он вообще столько знает, но расскажет ли?

"Ты удивительная девушка, Тания. Быть может, я еще смогу ответить на твои вопросы позже. А пока закончим на этом, иначе вы оба простудитесь. Спускайтесь и поселитесь в местном отеле", - произнес он, и я почувствовала, что опять осталась одна, наедине только своими собственными мыслями.

Вернувшись в реальность, а именно переключив восприятия из режима "во мне" на "вне меня", я попыталась встряхнуться, прогнать наваждение. Может, я просто задремала и мне это привиделось? Точнее прислышалось?

Я посмотрела на Эда, на его светлое и теперь казавшееся совсем мальчишеским лицо (нет, на пятнадцать он, конечно, не выглядел, двадцать два, указанные в паспорте ему вполне подходили), но было что-то такое в этих широко распахнутых серых глазах, что делало его похожим на ребенка. Темные волосы слегка колыхались на ветру, щеки порозовели, а на устах замерла едва заметная мечтательная улыбка. А я смотрела на него и все отчетливее понимала, что все это правда. Вот так просто, опять без каких-либо обоснований я вновь приняла на веру то, что мне сказали.

Ну и пусть. Мне все равно. Пусть я схожу с ума, теряю рассудок и забрасываю собственную жизнь - мне все равно. Я хочу сейчас быть именно здесь. С ним. Я взяла Эда за теплую ладошку и сказала:

– Пойдем, принц, думаю ты проголодался так же сильно, как и я.

На мгновение мне показалось, что серые глаза взглянули на меня серьезно и совсем не по-детски, но они тут же залучились прежним мальчишеским предвкушением. Захотелось потрепать его по волосам, но я сдержалась, мало ли такое фамильярное обращение с принцами карается у них как-нибудь особенно жутко.

Я улыбнулась собственным мыслям и подумала, что жизнь - хорошая и крайне интересная штука.

– Почему ты не ешь мясо?
– неожиданно спросил Эд, когда наш обед начал подходить к концу. Я уже стала привыкать к этим его перепадам от поведения трехлетнего ребенка к совершенно нормальному, как сейчас.

– А мне и так хорошо, - сказала я, как всегда не зная, как грамотно отвечать на подобные вопросы.
– Не хочу способствовать убийству животных, когда я и без него прекрасно обхожусь.

– Как эвины, - выдал Эд непонятное и тут же пояснил: - Они живут небольшими общинами или по одиночке в лесах и уважают жизнь во всех ее проявлениях, стараясь не причинять вреда ни единому живому существу.

"Ух ты! Похоже, мы наконец-то перестаем играть в молчанку!"

– Ты считаешь это глупым?

– Нет, что ты. Напротив, эвины весьма уважаемы. Просто большинству людей пока трудно постоянно думать совсем уж обо всех, и зачастую они предпочитают уважать их издалека, - принц слегка улыбнулся.
– Я, видимо, тоже из числа таких. Хотя, надо признаться, мне еще не приходилось об этом задумываться.

– Хм. У нас тоже любят хвалить издалека, не утруждая себя попытками применить что-либо из уважаемого в других на практике своей жизни. Но еще больше людей в таких случаях предпочитают крутить пальцем у виска или доказывать собственную правоту.

– Значит, ты не такая как все?
– вдруг спросил он и пристально посмотрел на меня, а я задумалась.

Возможно, когда-то я и чувствовала нечто подобное. Когда впервые пошла волонтером сначала в одну, а потом и в еще несколько общественных организаций и инициатив и проводила все свободное время за уборками мусора, посадками леса, участием в митингах или организацией благотворительных вечеров и сборов помощи нуждающимся. Тогда я порой чувствовала себя кем-то вроде изгоя и уж точно непонятой, не понимая в ответ тех, кто недоуменно спрашивал, как я могу работать, не получая денег, и зачем вообще я это делаю. А потом круг моих знакомых настолько изменился, что среди них просто не осталось тех, кому подобное могло бы показаться странным. Из прежних моих друзей остались только те немногие, которые и раньше если и не разделяли моей увлеченности, то во всяком случае относились с уважением и не считали меня ненормальной.

– Не знаю, Эд. Все люди разные. У одних одни интересы и ценности, у других - другие, - сказала я.
– Во мне нет совершенно ничего особенного. Я тоже долго не решалась начать делать что-то не так, как все, а потом поняла, что заглушаю голос совести, иду против нее, а значит и самой себя, когда люблю животных и в тоже время ем их мясо. И перестала. И знаешь, в моем мире, не на Земле, а именно в моем мире, таком, каким я его вижу, людей, которым не все равно, - большинство.

Эд смотрел на меня с явным интересом.

– А у тебя много друзей?
– спросила я, а Эд заметно погрустнел и покачал головой, вновь напоминая скорее маленького мальчика, чем мужчину.

– Нет, - сказал он.
– Но знаешь, я бы хотел, чтобы ты была моим другом, - его глаза были полны надежды, способной растопить любое сердце.

Я сомневалась пару мгновений и лишь только потому, что теперь мне стало известно о статусе Эда. Позволительно ли так просто заводить дружбу с принцами? В конце концов я пришла к выводу, что переживать о подобном уже поздно.