Я остановилась, закрыла глаза, уже привычно пытаясь расслабиться. Кожа тут же покрылась крупными пупырышками, ветер, несильный по меркам хорошей осенней куртки, пробирал до костей. Это, надо сказать, не способствовало попыткам расслабиться, но я мужественно продолжала сначала робко, а потом уже отчаянно звать Наставника. И ничего. Никакого отклика. Мне не удалось почувствовать даже отдаленное присутствие кого-нибудь знакомого.

Прискорбно. Это выбило из колеи. С надеждой легче идти вперед, а когда она вот так рушится...

Ветер усилился, стало еще темнее, и крупные капли уже начали одна за другой падать с неба.

"Значит, надо найти хоть какое-то укрытие, - вяло подумала я. Собраться никак не получалось. По щеке скатилась слеза.
– Что за напасть... И зачем я вообще решила его звать? Нет ему до меня никакого дела. Спас жизнь для успокоения совести, а то, что я теперь (или чуть позже от воспаления легких) расстанусь с ней в этом лесу - это уже не его дело".

Когда я уже собиралась окончательно дать волю слезам, от обиды, досады и просто от того, что было нестерпимо холодно и противно скользить по мокрой грязной дороге, мне показалось, что впереди между деревьями мелькнуло что-то рыжее. Я присмотрелась. Ничего. Когда я уже почти убедила себя, что мне просто померещилось, прямо перед мной вдруг появилась крупная ярко-золотистая псина. В ошейнике, больше напоминающем наградную подвеску или что-то в этом духе. Я опешила на какую-то долю секунды, а потом облегченно вздохнула. Причинять мне вреда пес явно не собирался. Напротив, с его появлением как будто даже стало не так холодно, сыро и противно.

Пес был необычайно красив, что-то вроде золотистого ретривера, только крупнее. Гладкая шерсть его, казалось, издавала слабое свечение, а большие карие глаза смотрели поразительно разумно.

– Ты отведешь меня?

Пес, конечно, ничего не сказал, но и не оставил вопрос без ответа. Он подошел ближе и, коснувшись хвостом моей голой ноги, пошел вперед. В ту же сторону, в которую шла и я сама. Правильно, выходит, шла.

Однако довольно скоро пес свернул с дороги прямо в лес и бодро засеменил вперед, ловко поворачивая между деревьями и кустами. Я очень старалась, но поспевала за ним с трудом, иногда подскальзываясь или зацепляясь ногами за сучья, зато мне стало значительно теплее, а главное, теперь я точно знала, что не бреду в никуда, а иду с проводником куда-то. Я не задумывалась, куда именно. Это было не так уж и важно.

Трудно сказать, сколько времени я так пробиралась по лесу, но уже начало по-настоящему смеркаться, а я стала выбиваться из сил и то и дело терять своего поводыря из виду, так, что заботливой псине приходилось все чаще терпеливо меня дожидаться.

К моменту когда мы наконец добрались до небольшого домика, к которому, судя по всему, меня и вели, уже совсем стемнело. Окна дома приветливо светились. Жилой. Теплый. Хотя привычно струящегося из трубы дымка я и не заметила, как и самой трубы тоже.

Пес подвел меня к двери и остановился рядом. Не уходит. Может, он местный? Хотя на деревенского пса он точно не похож.

Я постучала. Потом еще раз.

Наконец дверь отворил небольшого роста кругленький мужичок средних лет и недоуменнно уставился на меня. Нечасто, видимо, к нему заходят гости посреди ночи, да еще и в таком виде!

Я усердно прикидывала в уме, что бы сказать, но мужичок, едва глянув вниз (туда, где сидел у моих ног пес), тот час переменился в лице. Легонько поклонившись, он без слов пропустил нас в дом и провел в просторную светлую комнату.

– Прошу, располагайтесь. Сейчас я позову свою жену, и она о вас позаботится, - сказал он и ушел.

Я села на лавку рядом с прилегшим на пол псом и оглядела комнату. Простая и чистая. Деревянные стол и лавки, шкаф с красивой расписной посудой, белые кружевные занавеси на окнах, теплого светло-оранжевого цвета деревянные же стены. Чего-то в этом скромном убранстве явно не хватало. Например, печи. Она бы смотрелась тут весьма уместно. Чего еще?

Мои размышления-разглядывания прервались случайно услышанным обрывком разговора.

– Пес Наставника Ливолиса Реглиф привел ее сюда, - сказал мужчина.
– Значит, мы должны помочь ей и не задавать лишних вопросов. Она вся промокла и продрогла, бедняжка. Подыщи ей что-нибудь из одежды, Лианора, а я позабочусь об ужине, - и я услышала его удаляющиеся шаркающие шаги.

"Пес Наставника Ливолиса, - прокрутила я в голове и посмотрела на пса.
– Того самого? Бывают ли такие совпадения? Значит, я... на Эльдорисе?!"

Обдумать свое положение и даже просто его до конца осознать я не успела, потому что в комнату зашла хозяйка дома - довольно крупная упитанная женщина с добрым лицом и радушной улыбкой. И застала она меня, должно быть, с весьма округлившимися от удивления глазами.

– Здравствуй, - слегка склонившись в приветствии, сказала она.
– Мое имя Лианора, а мой муж Петер. Пусть наш дом будет и твоим домом, пока ты в нем нуждаешься, - и она поклонилась еще раз.

– Спасибо, - промямлила я смущенно и от растерянности даже не догадалась представиться сама.

– Пойдем, я покажу тебе, где можно умыться.

Она отвела меня в небольшую комнатку, где были несколько странного вида, но вполне узнаваемые туалет и душ. Душ представлял собой две большие округлые лохани: одна внизу со сливом, другая наверху с небольшими отверстиями, открывающими дорогу теплой воде на некоторое время, если потянуть за спускающуюся сбоку веревочку. Вот и все.