Настя не знала, куда бежит, просто получала удовольствие от движения. Хотелось выплеснуть в беге скопившееся напряжение, потом отыскать у корней дерева укромное местечко, выспаться.

«Так и сделаю, – решила она. – Потом соберусь с мыслями, подумаю, куда идти. Все потом…»

Лиса неслась, не ощущая под собой лап, хищно приоткрыв пасть. Гибкое чернобурое тело стрелой пронзало воздух. Вдруг она споткнулась, запуталась в собственных лапах, проехалась животом по мокрой от росы траве и кубарем скатилась в овраг.

Оказавшись на застеленном прошлогодними листьями дне, Настя села, почесала за ухом и огляделась, пытаясь понять, что ее остановило. Осталось ощущение вязкой преграды, на которую она наткнулась, прошла насквозь и упала.

– Здравствуй, Кумико-сан.

Перед мордой оказалось довольно симпатичное женское лицо, обрамленное пышной прической. Тела не было. Присмотревшись, Настя увидела его на краю оврага. Голова же раскачивалась на длинной, метра три, не меньше, изогнутой шее. Призрак. Дух. Демон.

Она подскочила, обратилась в человека, открыла рот, чтобы прочесть заклинание.

– О нет, – захныкала голова, – не бей жестокими словами, госпожа кицунэ. И если ты собираешься снова принять облик лисы, стукнуть хвостом, чтобы поджечь меня, – тоже не надо. Я не враг. Я всего лишь выполняю приказание господина.

– Какого господина?! – рявкнула Настя. – Говори, а то нашлю на тебя понос! – В запале она позабыла, что призракам кишечная инфекция не страшна, но продолжала упорствовать: – Золотуху! Геморрой! Триппер и хламидиоз!

Дама была не из смелых. Тоже запамятовав об отсутствии плоти и напугавшись неизвестных слов, затрепетала:

– Не нужно, дорогая Кумико-сан! Меня послал господин Маэда Тосицунэ. Разыскать вас и передать, что ждет в Эдо.

– Зачем?

– Я не знаю, Кумико-сан!

Настя задумалась. Это было похоже на правду. Кто еще мог бы послать за нею духа? Видимо, Сенкевич снова взялся за свои мистические штучки. Наконец-то. Хотелось надеяться, что он отыскал способ построить портал.

«А если это Снежная дева послала странную тетку? Вряд ли, – одернула себя Настя. – Скорее уж явилась бы сама или отправила целую армию злобных духов».

Так или иначе, но ей следовало вернуться в Эдо. Туда должен прийти Дан, там Сенкевич. Именно там будет строиться портал.

– Хорошо. Иди, скажи, я скоро буду.

Настя снова обернулась лисой и понеслась через чащу. Только теперь она уже знала, куда бежит.

– Господин желает пройти на женскую половину?

Сенкевич отрицательно покачал головой: не до наложниц. Лучше выспаться – возможно, уже завтра состоится решающая битва в замке Токугава. Он надеялся, что духи сумеют разыскать Дана с Настей и те вскоре появятся в его доме.

Устроившись на постели, Сенкевич закинул руки за голову и задумался. «Как разыскать дочь Тосицунэ, или, учитывая время, которое прошло, ее останки? Скорее всего, останки… Если все получится, обшарю замок до самого подвала», – решил он, засыпая. Перед глазами появилось лицо старика. Худое, изможденное, покрытое глубокими морщинами. Черные горящие глаза смотрели, казалось, прямо в душу. Сенкевич попытался проснуться, но сон, пугающе реалистичный, давящий, наваливался тяжелым грузом, не позволял вырваться.

Наконец, он с трудом освободился от забытья, разлепил веки и в слабом свете ночной лампы увидел прямо над собой все те же горящие глаза. Сенкевич потянулся к мечу, хотел вскочить, но одна тяжелая рука придавила его плечи, другая – зажала рот, не позволяя позвать на помощь.

– Я не причиню тебе вреда, – мягко произнес высокий самурай. – Нам нужно поговорить. Это важно.

Сенкевич замычал невнятно.

– Если я уберу руку, не станешь кричать?

Он помотал головой. Память Тосицунэ уже подсказала: с этим человеком лучше пойти на мирные переговоры, иначе прольется много крови. И скорее всего, первая будет его, Сенкевича. Еще интуиция вопила: с ночным гостем не справятся даже демоны! Он уселся на кровати по-японски, поклонился:

– Доброй ночи, Мусаси-сэнсэй.

– Узнал, – самодовольно ухмыльнулся великий мечник.

– Вас знает вся Япония, – дипломатично заметил Сенкевич.

– А так?..

Лицо Миямото вдруг подернулось дымкой, расплылось, потом изменилось – теперь на Сенкевича смотрел господин Камацу, президент Корпорации из 2300 года.

– Как это?.. – оторопел Сенкевич. – Вы демон, Мусаси-сэнсэй?

Он включил потустороннее зрение, увидел испуганно жавшихся по углам духов, Мадара, с ехидной физиономией следившего за диалогом. Но Миямото не превратился в монстра, сохраняя человеческое обличье. Только вот оно было каким-то нестабильным – в мечнике как будто жило множество личин, которые стремительно сменяли друг друга.