Подруга уселась рядом, незаметно подмигнула ему, кокетливо обмахнулась веером, затеяла весьма куртуазную беседу – в общем, всем видом показывала, как ей понравился залетный ронин. Дан старательно подыгрывал.

Они просидели в гостиной около часа, потом Настя поднялась, томно проговорила:

– Я согласна уединиться с вами, Акира-сан.

Дан пошел за нею, ощущая на себе злобно-завистливые взгляды мужчин.

– Все правила из-за тебя нарушила, – по-русски прошипела Настя, когда они оказались в отдельной комнате. – Теперь подумают, что я доступна и неразборчива.

– Это, конечно, серьезный удар по репутации гейши, – согласился Дан. – На самом-то деле они только молятся с утра до вечера и не подпускают к себе мужиков.

– Много ты понимаешь! – обиделась подруга.

– Ты лучше скажи: у тебя неприятностей с хозяевами не будет?

– Хозяйка здесь я, – удивила его Настя.

Дан не стал задавать вопросов, но по его взгляду девушка все поняла. Заявила обиженно:

– Это не то, что ты думаешь! Ни с кем я не спала. Все заработала исключительно умом и красотой.

Дан пожал плечами в знак того, что не хочет обсуждать щекотливую тему. Но выражение лица у него было исключительно скептическое.

– Ну, как тебе? – с печалью в голосе спросила Настя.

Она медленно покрутилась, позволяя рассмотреть себя со всех сторон.

У Дана ее новая ипостась особого восторга не вызывала. Плоское лицо, замазанное белым, начерненные зубы, узкие щелочки глаз, тонкие губы, накрашенные кроваво-красной помадой, тройная хала прически, размером больше головы. В волосах понатыканы цветы – не женщина, а клумба какая-то. Теперь Настя была маленькой, щуплой и квадратной, грудь отсутствовала как явление, накладки в виде банта на спине не компенсировали некрасивость задницы, и даже шелк кимоно не в состоянии был скрыть кривизну ног. Дан отвел взгляд и, как ему показалось, очень дипломатично промолчал. Он забыл, что в любом образе характер подруги остается неизменным.

– Ах, вот как! – взвилась Настя. – Значит, когда я была нимфеткой Одиллией и Жасмин с огромными сиськами, тебя все устраивало. А сейчас и слова доброго не нашел! Это, мой дорогой, свинство! Ну да, я знала, я подозревала: ты ко мне охладел…

Девушка произнесла длинную прочувствованную речь, сводившуюся к тому, что Дан ее совершенно не любит и, наверное, им пора расстаться. Эмоции Настя обожала и выражала их бурно.

– Достала ты меня! – брутальным самурайским рыком ответил Дан. – Все тебе не так! Одиллию похвалил – педофил, Жасмин хотел – изменник. Сейчас молчу, и снова не угодил!

Настя тут же сбавила тон: уж она прекрасно знала, когда не следует спорить с другом. Переступила с ноги на ногу, поцокав деревянными гэта, тихо проговорила:

– Ну хоть скажи, что ты меня хочешь. Мне будет приятно…

– Не хочу! – отрубил разозленный Дан. – Когда-то хотел, а сейчас нет. Мне в жизни ни одна баба так нервы не мотала. А теперь ты еще и едина в трех… нет, в четырех лицах. Хватит с меня. Возможно, мне без тебя будет лучше. Я подумаю.

Раскосые глаза заблестели, слезы потекли по щекам, проделывая в гриме глубокие канавки. Настя опустила голову, разглядывая замысловатый рисунок на подоле кимоно.

– Извини… – прошептала она чуть слышно. – Я же тебя люблю… а ты…

Ну что за баба! Наказание какое-то. Больше всего на свете Дану хотелось уйти, хлопнув дверью… Ах да, вспомнил он, дверей тут нет, хлопать нечем, а шарахнешь задвижкой – весь хлипкий японский домик развалится на хрен. Тем не менее, он злился и, кажется, был готов расстаться с подругой. Пусть не навсегда – хотя бы на время, пока не придет в чувство.

Но самурай в нем считал по-другому. Чужие разборки ронин пропустил мимо ушей, а судя по реакциям тела, он находил тщедушную гейшу весьма привлекательной.

– Ладно. Молчи, женщина, – Дан вынул из-за пояса катану, бережно положил возле циновки. – Иди сюда. – И добавил, чтобы капитуляция не выглядела такой уж явной: – Только сначала умойся, что ли. Смотреть тошно.

Ему хотелось задеть Настю, как-то отплатить ей за грубость. «Вечно я ей что-то должен, – раздраженно подумал Дан. – Не так сижу, не так свищу…»

Вопреки ожиданиям, Настя воздержалась от резкого ответа. Выглянула за дверь, отдала короткое приказание служанкам. Вскоре внесли лохань с горячей водой. Девушка тщательно смыла косметику и повернулась к Дану.

То ли она действительно была хорошенькой, то ли в нем продолжали бурлить чувства Акира, но он ощутил нарастающее возбуждение. Повелительно хлопнул ладонью по лежаку. Настя послушно просеменила к нему, остановилась совсем рядом, принялась распускать пояс кимоно. Это оказалось делом долгим и многотрудным, девушка запуталась. Не сдержав нетерпения, Дан поднялся, стал помогать. Наконец метры шелка были размотаны, кимоно распахнулось, открывая хрупкое, с едва заметной грудью и узкими бедрами, почти мальчишеское тело.