Я вытаращил глаза. «Фаза плохих парней». Нормально.

– Да вы что, обе спятили?

Ив скрестила руки, копируя позу Гвен.

– Мы – нет. Эти две куклы разрабатывают план, а она его выполняет. Ты нужен только как жеребец, чтобы с твоей помощью она отвлеклась от кого-то еще. А теперь вопрос: на кону миллион долларов и выход в следующий раунд. Тебе действительно нравится эта девчонка или ты просто хочешь с ней переспать?

Стоя плечом к плечу, Ив и Гвен испытующе уставились на меня, как буйнопомешанные близнецы.

Я нужен только как жеребец, чтобы с моей помощью забыть кого-то еще…

– Это не ваше дело.

– Еще как наше! – Ив ткнула мне в грудь ногтем, покрытым черным лаком. – Мы твои друзья и не позволим, чтобы какая-то самодовольная сучка тобою вертела!

Я сжал челюсти:

– Не надо. Так. О ней. Говорить.

Они переглянулись.

– Черт! – сказала Гвен.

– Ну, капец, – сказала Ив.

Через час Жаклин и Хеллер вышли из кафетерия с промежутком в несколько минут. Уходя, Хеллер притормозил возле ее столика, чтобы сказать, как он был рад тому, что она наверстывала пропущенное. Я их не слышал, но понял, о чем шла речь, поскольку именно это Чарльз сказал мне утром.

Поговорив с ней, он подошел ко мне и еще раз похвалил ее успехи. А она смотрела на нас. Мне вспомнилось крылатое выражение, которое часто употреблял мой дед: «Сеть хитрую готовься ткать, когда впервые вздумал лгать» [16] . Теперь я испытал на собственной шкуре, каково путаться в этой сети.

В оставшуюся часть смены посетителей было так мало, что менеджер спросил, не хочет ли кто-нибудь из нас уйти домой. Я выразил такое желание. Ив и Гвен снова многозначительно переглянулись: раньше я никогда не отказывался от рабочих часов.

Когда я одевался, Гвен заглянула в подсобку:

– Лукас?

– Чего? – вздохнул я, оборачиваясь к ней.

Задумчиво поджав губы, она тронула мою руку, а потом сказала:

– Я понимаю: Ив иногда бывает резковатой…

Я усмехнулся:

– Да что ты! Никогда не замечал!

Она улыбнулась, и от ее глаз разбежались лучики. Со мной опять разговаривала прежняя Гвен.

– Мы обе беспокоимся о тебе и не хотим видеть, как ты мучаешьcя.

Я застегнул молнию на куртке. Она была из мягкой кожи шоколадного цвета. Я никогда не позволил бы себе такую вещь. Синди и Чарльз подарили мне ее на день рождения, когда я учился на первом курсе. Тогда она была мне великовата, а теперь – в самый раз.

– Я большой мальчик, Гвен. Могу сам о себе позаботиться. И уже давно это делаю.

– Конечно. Я знаю. Просто… будь осторожен. Иные люди не стоят боли, которую они нам причиняют. Даже если мы можем ее пережить.

Она никогда не говорила об отце своего малыша, но я знал, что сейчас она делилась собственным опытом. Я не видел ничего общего между Жаклин Уоллес и эгоистичным кобелем, которому не хватило мужества признать собственного ребенка. О Жаклин мне было известно то, чего я никому не мог рассказать.

– Спасибо, Гвен. Я буду осторожен, – пообещал я.

Опять ложь.

Придя домой, я сделал себе сэндвич, поделившись индейкой с Фрэнсисом – как три года назад, когда он впервые ко мне заявился. Я жил в этой квартире всего месяц. Прихожу – а там еще один постоялец, которого никто не звал. Несмотря на то что Хеллеры жили через двор, меня, как ни странно, беспокоило чувство изолированности от людей. Когда я жил у отца, мы мало разговаривали, и все-таки он был дома, рядом. Мне не хватало не столько общения, сколько простого присутствия живого существа.

– Что скажешь? – спросил я теперь, бросая Фрэнсису в миску последний кусочек индейки. – Стать мне ее «плохим парнем»? По-моему, лучшего кандидата на эту должность ей не найти. – Я взял телефон и отыскал номер Жаклин. – «Скажи это сейчас или молчи вечно».

Покончив с ужином, Фрэнсис перешел к умыванию.

– Молчание – знак согласия, – подытожил я, отправляя Жаклин эсэмэску с извинениями за то, что в «Старбаксе» даже не подошел с ней попрощаться.

«Наверно, было неловко из-за доктора Хеллера?» – ответила она.

Черт возьми! «Неловко» – это мягко сказано.

Я написал, что хотел бы ее нарисовать, и уставился в экран, ожидая ответа. «Тебе нужен плохой парень, Жаклин? – думал я. – Ладно. Тогда попробуй меня».

Она отписала: «ОК».

Я спросил номер ее комнаты и пообещал подъехать через пару часов.

Жаклин написала Лэндону (примечательно, что она сделала это именно тогда, когда сидела в «Старбаксе»). Поблагодарила за настойчивую рекомендацию заполнить вопросный лист. Утреннюю проверочную работу она сделала на отлично: в этом я был уверен процентов на девяносто девять. Мне захотелось написать ей ответное письмо, но я не стал. Сегодня вечером никакого Лэндона не будет.