До самого вечера я тихонько сидела в покоях Ремо, точно мышь, которую едва не подцепила коготком кошка. Балдахин вряд ли мог служить мне укрытием от всех бед, но мне становилось легче, когда я сжималась в комок и пряталась в темном уголке огромной кровати. Самым моим искренним и невозможным желанием было то, чтобы обо мне все позабыли. Но, конечно же, сложилось все совершенно иначе. Господин Альмасио пришел ко мне, когда уже начинало смеркаться - зимой дни становились намного короче.

Услышав, как открывается дверь, я невольно затаила дыхание и еще сильнее вжала голову в плечи, словно Ремо мог передумать и уйти, не заметив меня. Даже сумрак не помешал мне увидеть, как недобро выглядит его лицо. Ни одна черта не исказилась, но я точно знала, что он необычайно зол и может в любое мгновение сорваться, напрочь забыв о прежних своих обещаниях.

– Орсо говорит, что ты пыталась настроить его против меня, - медленно и тихо произнес он, словно взвешивая каждое слово.
– Ты пришла к нему, чтобы обманом склонить на свою сторону. Выждала момент и, воспользовавшись моим отсутствием, решила соблазнить моего сына...

Услышанное так испугало меня, что даже язык у меня отнялся. Я попыталась возразить, но издавала только жалкие звуки, похожие на щенячий скулеж.

– Неправда!
– наконец выкрикнула я.
– Все было совсем не так!

Ремо задумчиво смотрел на меня, и, казалось, глаза его вот-вот могли засветиться, как у хищника.

– Ты не раз лгала мне, Годэ. Никто не лгал мне больше, чем ты. Ты уже изменяла мне, проявив скрытую распущенность своей натуры...

– Я не обманываю!
– голос у меня сел и я говорила едва слышно.
– Я вышла из комнаты, потому что невыносимо тоскливо коротать день за днем у окна, если одна мысль чернее другой, а будущее внушает лишь ужас. Я совсем забыла, что Орсо здесь и очень испугалась, когда его увидела. Вы же сами видели, что я ударила его! Я не хотела, чтобы он... чтобы он... Вы думаете, что я изменяла вам с Вико, но ведь даже этого не было, что уж говорить о вашем сыне!

Господин Альмасио бесконечно долго смотрел на меня и молчал. От этой угрожающей тишины звенело в ушах, и я едва сдерживалась, чтобы не закричать, зажав уши - все, что угодно, только не его молчание и то, что могло за ним последовать!..

– Я как-то сказал тебе, Годэ, что не прощаю ложь. Сейчас ты увидишь, насколько сильно я не люблю, когда меня обманывают, - наконец сказал он, после чего распахнул двери и окликнул кого-то из слуг. Распоряжение, которое он отдал, я не расслышала, но зубы мои начали отбивать дробь. Видимо, незаметно для себя, я научилась распознавать скрытые настроения Ремо, оттого несколькими днями ранее мне и показалось ошибочно, что я более его не боюсь. Истина же заключалась в том, что тогда он не был так уж зол, сейчас же мой язык не поворачивался даже для оправданий, не то что для дерзости.

Спустя несколько минут в комнате появился Орсо. Проворный слуга, сопровождавший его, незаметно зажег несколько свечей и испарился, перед тем отдав с почтением господину Альмасио некий предмет.

– Итак, Орсо, ты сказал мне, что Годэ пришла к тебе поговорить, - обратился Ремо к сыну.
– Она желала посеять между нами раздор, вела себя распутно, и оттого ты разгневался, потерял голову и сам не ведал, что творишь...

– Все было не так!
– с отчаянием воскликнула я. Ремо коротко приказал мне умолкнуть, одарив уничижительным взглядом.

– Отец, эта ведьма способна только на вранье и предательство, - Орсо говорил с искренней ненавистью.
– Она ищет любую возможность, лишь бы вам навредить. Все женщины знают лишь одно оружие - ложь и соблазн, и эта ничем не отличается от других. Не знаю, что за морок она навела на вас, но вам не следует верить ни единому ее слову...

– Довольно, - оборвал его Ремо.
– Сегодня и впрямь меня утомила лживость в речах. В твоих речах, Орсо. Я выслушал тебя и Годэ, и вижу ясно, что произошло. Вы оба нарушили мой приказ. Но ты решил, что этого недостаточно, и прибавил к одному проступку другой, куда более тяжкий в моих глазах...

– Вы не верите мне, отец?!
– вскричал Орсо, отшатнувшись.
– В первый раз вы обвиняете во лжи меня, своего сына - и все из-за грязной потаскухи? Что за дьявольским зельем опоила вас эта ведьма? О, я видел, что она опаснее прочих, но до последнего не верил, что вы станете жертвой ее нечистого колдовства...

– Орсо, как ты меня разочаровал, - покачал головой господин Альмасио, и простое это движение было преисполнено презрения.
– Я всегда пророчил тебе блистательное будущее, видел тебя истинным наследником рода и горько сожалел, что став понтификом, ты не сможешь его продолжить. Но лишь тебе я мог доверить столь важный пост, и считал тебя достойным этого доверия. От тебя требовалось лишь одно - честность. Ослушание - серьезный грех в моих глазах, однако, его я простить могу, ведь ты слишком молод, чтобы всегда повиноваться голосу разума. Но осознанная ложь из твоих уст поразила меня в самое сердце. Дело не в этой женщине, а в том, что ты решил, будто имеешь право управлять моими поступками. Я сам решу, жить ей или умереть, гнить в грязи или спать в моей постели, и никто, никто не смеет оказывать на меня влияние в этом вопросе. Пока ты не глава рода, Орсо, и если тебе не нравится эта моя шлюха, то свое мнение держи при себе, пока я не спрошу о нем. Я приказал не трогать ее, и это должно исполняться беспрекословно. Я собираюсь жениться на этой твари, и упаси господь тебе препятствовать мне в этом.

– Морок! Сатанинский морок!
– Орсо в исступлении ткнул пальцем в мою сторону.
– Даже сильнейшего из сильнейших погубит яд, даже разумнейшего - ложь, а моего отца сгубила колдунья! Неужто вы ослепли, если не видите, как она подчинила вас своей воле? Ничтожеством она вошла в этот дом, и посмотрите - не прошло и недели, как вы ставите ее слова превыше моих!..

– Ты солгал мне, Орсо!
– Ремо, казалось, пропустил мимо ушей страстные выкрики сына.
– А я ненавижу ложь, ты знаешь.