– У меня для тебя есть сделка, – сказала похожая на летучую мышь тварь. – Смотри! – взвизгнула она, отрыгнула пулю и плюнула ею в Кальвино.

Пуля пролетела в дюйме от его головы. Он пригнулся и упал на пол. Стоя на коленях, медленно вытащил револьвер, глядя вверх, на стойку бара. Недостающая красная неоновая буква «А» была прикреплена в середине лба Чанчая.

– Вот за чем ты пришел. Вот она. У меня для тебя есть сделка. Я могу тебе рассказать, что она означает. Поэтому ты и пришел. Ты хочешь знать, – произнесла летучая мышь механическим голосом. – Я тебе намекну. «А» означает арсенал.

Она вырвала из тела Чанчая еще одну пулю и выпустила ее в Кальвино. Та просвистела мимо его уха. Смеющеся лицо Ламонта превратилось в маску с неровными острыми зубами и ввалившимися желтыми глазами.

– Но это еще не все, Вини. Давай попробуем: «А» – означает аскет и Антигона.

Кальвино выстрелил в летучую мышь. Она выплюнула пулю обратно. Пел хор таких же механических голосов, как у твари. Он резко обернулся и увидел, что к нему приближается небольшая плотная группа людей, одетых в лохмотья, у которых отсутствовали некоторые части тела – или были раздроблены, или изувечены; от них пахло огнем и дымом.

– «А» – означает авантюра и аристократия, – произнес Джефф Логан.

– «А» – означает алчность и агрессия, – произнес Вичай.

Красное неоновое «А» на лбу Чанчая засияло ярче.

– «А» – означает амнезия и апоморфин, – произнес Бунма.

– «А» – означает Аполлон и архангел, – произнес Бен Хоудли.

Теперь эта комната была освещена только красным неоновым светом, который все разрастался и пульсировал, как бьющееся сердце, расширяясь и сжимаясь в такт пению голосов.

– «А» – означает антиматерия и аллергия, – произнесла Тик.

– «А» – означает апокалипсис и адвокат, – произнес Лек.

Все было залито сверкающим красным светом, омывающим лица хора. Они придвигались все ближе, окружали его. Он ждал, его руки и ноги не двигались, он пытался поднять голову вверх, чтобы увидеть красное неоновое «А», которое исчезало в небе у него над головой. Он не мог пошевелиться.

– «А» – означает аннигиляция и Армагеддон, – произнесли хором все мертвецы.

…Винсент резко вскочил с кровати, обливаясь потом, с дрожащими руками. Кико, положив голову на подушку, смотрела, как он встал с постели, вытерся полотенцем и подошел к окну. Он казался маленьким и одиноким в своей наготе. Темнота уже почти исчезла. Второй раз ночные кошмары заставили его вскочить с кровати и искать подтверждения, что мертвецы существуют только в мире его снов. Но он увидел только первый свет раннего рассвета, встающего за окном спальни.

Закон Кальвино для профессиональных киллеров гласил: подобно метеоритам, они оставляют след длиной в тысячу миль. Это впечатляет, пока не сравнишь с размерами вселенной. Метеориту легко исчезнуть на огромном пространстве космоса, и то же применимо к хитроумному, с хорошими связями, организованному криминальному предприятию. Винсенту уже попадался раньше тип Ламонта. Ничего особенного, не считая преувеличенного чувства собственной исключительности. Его связи с Чанчаем и Нарой, местными, которые держатся особняком, – вот что было необычным. Каким-то образом ему удалось подключиться к операции бирманцев по контрабанде наркотиков и остаться в живых. Он играл жизнью, как играл в сквош – жестко и быстро и с явным намерением всегда выигрывать. Английское самомнение, которое некогда создало империю. Его след длиной в тысячу миль дугой пересекал небо, только Кальвино не замечал его до той ночи, когда сгорела «Африканская Королева».

Филип Ламонт выбился из китайской брокерской фирмы на Силом-роуд. Его титул был скромным: аналитик. В Бангкоке брокеры-фаранги зарабатывали много денег, жили в дорогих апартаментах, имели машины с шоферами, и у них в раздевалке было полно женщин. Было 9.15 утра, когда Кальвино поднялся в лифте на восьмой этаж дома Ламонта, постмодернистской обувной коробки, поставленной на торец и оснащенной затемненными окнами, похожими на темные очки байкеров. Он вошел в главный офис в конце коридора. Брокеры в белых сорочках, узких галстуках, темных брюках и начищенных узких туфлях пробегали мимо него. Они носили пластиковые карточки с именами. Здесь царила атмосфера командного центра, подвергшегося атаке. Стресс звучал в их голосах и резких командах.

Секретарь приемной посмотрел на визитную карточку Кальвино, потом позвонил Ламонту. Через несколько минут вышла его ассистентка и поздоровалась с Винсентом. Это была молодая китаянка в туфлях на высоких каблуках, узкой юбке и шелковой блузке. Волосы ее были стянуты в пучок на затылке, из середины которого торчал синий гребень с белыми орхидеями, похожий на украшение на свадебном торте. Под мышкой она держала несколько офисных папок. Ассистентка смерила Кальвино взглядом, в котором смешалось изумление и пренебрежение, пытаясь понять, как ему удалось договориться о встрече с мистером Ламонтом. Судя по деловитому выражению ее лица, она прикинула, что он не слишком важная и влиятельная персона, иначе Ламонт вышел бы к нему сам. Она слегка, нехотя улыбнулась ему и жестом пригласила следовать за ней.

Они миновали торговый зал, и ассистентка оставила в одном из офисов свои папки. Шум стоял, как в букмекерской конторе, такой, в которой когда-то работал его дядя возле Канал-стрит. Ряды брокеров говорили по многочисленным телефонам за большим стеклянным окном. Соединенные друг с другом столы были завалены бумагами, часть бумаг устилала пол. Ниже брокеров около сотни хорошо одетых тайцев китайского происхождения, вооруженные пейджерами и мобильными телефонами, наблюдали, как четверо или пятеро парней в темных слаксах и белых рубашках орудовали маркерами и тряпками, выписывая и стирая цифры заявок, предложений и продаж для компаний «Сити Семент», «Бангкок Бэнк», «Нава» «Стар Блок» и десятков других акций на белых досках, занимающих три стены. Инвесторы – состоятельные китайские домохозяйки в шелковых блузках с бриллиантовыми серьгами в ушах – пили чай и сидели со своими бланками купли-продажи, обменивались сплетнями и вручали бланки посыльным, которые передавали эти распоряжения через стеклянное окно. Спрос вырос на двадцать пунктов.