– Он будет в ярости, - сказал Страйкер.
– Поведет своих людей на юг и уничтожит то, что осталось от злополучного кавалерийского отряда. И тогда может вернуться и отомстить.

– Если Господь желает, чтобы мы вновь встретились со славным капитаном Тайнтоном, да будет так, - сказал Арчер.
– Но мы не уйдем. Не уйдем из-за таких, как он, - он горько улыбнулся. – А куда нам идти? Мы верны своему королю, но я не могу сказать, что соседняя деревня разделяет наши взгляды. Эта земля полна опасностей. Мы не знаем, кому доверять и куда бежать, друг мой. Мы останемся и попытаем счастья.

В предрассветной тьме Страйкер и его люди попрощались и нырнули в сумрак леса, карабкаясь по холму, который приведет их на юг.

– Стоять!

На дорогу выступил часовой и направил блестящую пику в грудь фигуры в капюшоне.

Находящиеся в тени глаза новоприбывшего остановились на оружии: острие было сделано из косы и выглядело угрожающе в сером рассвете. Он повиновался приказу, подняв вверх руки.

– Добрый день, сын мой.

Часовой бросил взгляд на шею закутанного в капюшон человека, где раскачивалось небольшое деревянное распятие.

– Священник? – недоверчиво спросил он.

Отец Бенджамин Лэйни медленно поднял руку к краю капюшона и отдернул его с благосклонной улыбкой.

– Именно. А вы - сержант?

– Сержант, - часовой кивнул, прищурившись.
– Что привело вас сюда, святой отец? Для прогулки по холмам совсем неподходящая погода.

– Мы с отцом Этельбертом, - сказал Бенджамин, бросив быстрый взгляд на закутанного в капюшон спутника, который молча стоял рядом, - прибыли из церкви Святого Иоанна Богослова в Ист-Меоне.

Черные бусинки глаз часового, выделяющиеся на фоне роскошной светлой бороды и крупной фигуры, перебегали с одного священника на другого.

– По какой причине?

– Разве она не очевидна, сын мой? Ради спасения вашей души и, естественно, душ ваших друзей.

– Спасения?
– сержант нахмурился.
– Спасения? Мы тут богобоязненный народ, отец.

– Конечно, сын мой, конечно, - Бенджамин кивнул.
– Но каждый ли день вы посещаете церковь?

– Ну... мы...

– Боюсь, что нет, сержант.

Бенджамин знал это, они с Лизетт провели прошлый день, наблюдая за сменяющимися часовыми.

Крепость Олд Винчестер Хилл построили еще во времена Железного века. Тут не было каменных стен или артиллерии, лишь высокие гребни оврагов, превращенные рукой человека в меловые стены, образовавшие грозные укрепления для отражения нашествий полчищ кельтов и римских легионеров. Даже сейчас, спустя несколько столетий с ее постройки, суровая крепость гордо возвышалась над холмами.

Укрепленный холм образовал полуостров, где острие, отходящее от главного хребта, указывало на юг, готовое встретить любых захватчиков, надвигающихся с побережья. Земли вокруг Олд Винчестер Хилла, его прочных стен и крутых высот, были расчищены для скота, но к северу от полуострова, где крепость соприкасалась с главным хребтом, ее владения ограничивал лес. Именно с этой стороны, по мнению Лизетт, можно было подобраться к форту незамеченными.

Они выехали из Питерсфилда на пегой кобыле француженки, как только улеглась метель. Животное ржало и храпело, жалуясь на холодный снег, в котором утопали его копыта на испорченных непогодой дорогах к западу от города, нервно вертело темными, как могила, глазами, но с шага не сбивалось.

Они доехали на лошади по деревни Ист-Меон, находящейся вниз по склону, и затем пешком вскарабкались вверх по холму, пока не увидели грозные укрепления. Затаившись в густых лесных зарослях, они установили наблюдение за крепостью, в котором им сильно поспособствовали замыслы ее первоначальных архитекторов. Кельты полностью расчистили вершину холма, так что на ней не осталось ни одного деревца или куста.

Это скоро изменится, так как по всему периметру крепости расставляли заостренные колья, но сейчас Лизетт и Бенджамину оставалось лишь поблагодарить Бога, что они могли просматривать большую часть пологой вершины. Посреди белеющих палаток они насчитали небольшой отряд кавалерии и, возможно, половину роты пехоты в коричневых мундирах, наблюдали за частым передвижением патрулей и видели, как в крепость въехало несколько повозок, скорее всего с провизией или вооружением. Но они ни разу не видели священников. При постоянном гарнизоне, особенно во время войны, почти всегда находился капеллан. Линейная пехота держала при себе человека в сутане, получающего жалованье не меньше офицерского. Но тем не менее, его здесь не было.

– Вы устанавливаете постоянный гарнизон на вершине этого холма, сержант?
– спросил Бенджамин.

Сержант инстинктивно кивнул, прежде чем осознал свою ошибку.

– Мне не дозволено обсуждать подобные темы, - начал было он.

– Тогда вам потребуется духовный наставник. Молитвы. Проповеди. Душа солдата должна быть полна, как его пороховница.

Прежде чем часовой нашелся с ответом, Бенджамин перешел в наступление.

– В церкви Святого Иоанна Богослова мы ждали приглашения от вашего офицера, как только вы заняли холм.