– Они хотят устроить засаду, - сказал Форрестер.
– Подлый мерзавец.

– Хитрый мерзавец, - заметил Страйкер.
– Он расставит часть людей посреди деревьев в том месте, где дорога выходит на поляну. Часть останется на открытой местности, чтобы заманить врага. А остальные, - зловеще проговорил он, - сделав круг, вернутся.

И словно в подтверждение его слов, три кавалериста круглоголовых направили своих скакунов к окружавшим деревню зарослям дрока. Они пока не замечали людей Страйкера, поскольку ветви изгороди были густыми и плотными, но приближались к проходу в густом кустарнике и могли обнаружить четверку, как только пробьются сквозь заросли к окраине деревни.

Пригнувшись как можно ниже, отряд Страйкера отполз к деревне, нырнув за первое же попавшееся строение. Спустя миг три всадника миновали изгородь. К счастью, они не собирались углубляться в деревню. Как и предвидел Страйкер, они спрятались в этой части зарослей, чтобы застать врасплох наступающих роялистов.

– И что теперь?
– пробурчал Скеллен.

– Мы будем ждать, - сказал Страйкер, когда первые из роялистов возбужденно заревели, заметив бесцельно вертевшихся на поляне круглоголовых, наживку Тайнтона.
– И наблюдать.

Отряд роялистов был внушительным, но крайне дезорганизованным. В основном он состоял из новобранцев, скакавших на свежих лошадях в сверкающих доспехах, купленных их гордыми родителями. Несмотря на то, что в любом отряде находились люди вроде Страйкера, привносившие в войну завидный опыт и профессионализм, большинство солдат было неоперившимися юнцами. Сражения всадников зачастую превращались в свалку, где стороны с большим жаром, но безо всякого умения схлестывались в фехтовании.

Внезапно налетевший порыв октябрьского снега припорошил затвердевшую землю, и колонна пылких юнцов вырвалась со старинной дороги на открытую местность. Как и их противники, круглоголовые, это была легкая кавалерия – аркебузиры. Они носили кожаные защитные камзолы и доспехи – шлем, кирасу и железную рукавицу на руке, в которой держали поводья. По обеим сторонам, с ремней, крест-накрест опоясывающих грудь, свисали карабин и палаш. Поверх всей этой экипировки красовалась кроваво-красная перевязь приверженцев роялистов. Они определенно намеревались омыть себя кровью кучки невезучих сторонников парламента, чьи кони нервно заплясали, завидев выплеснувшуюся волну вражеских войск. Капитан роялистов, наверное, отчаянно мечтал о первом сражении. Доблесть. Отвага. Рискнуть всем за короля и страну.

Юноша был не первым и отнюдь не последним командиром, кого на поле битвы провел враг. Но эта печальная истина вряд ли принесла бы ему сегодня утешение. Когда первые из людей юного капитана полетели на землю с кусками свинца в плоти, Страйкер мог лишь ему посочувствовать.

Мгновением спустя раздался сухой треск пистолетов, и свинцовый шарик, пролетев по поляне, пробил шлем капитана, а вместе с ним и его череп, мозги выплеснулись наружу. Предводитель роялистов соскользнул с седла. Дюжина горячих пуль из карабинов просвистела над поляной, как разъяренные осы, выбив из седел находящихся на флангах кавалеристов. Тайнтон идеально спланировал засаду. Он знал, что лобовая атака не увенчается успехом, и сделал ставку на импульсивность и неопытность командира вражеского отряда. Но чтобы авантюра удалась, ему было необходимо внести смятение в ряды роялистов. Эту работу он предоставил карабинному залпу. Обычные мушкеты были слишком длинны и громоздки для всадников, поэтому кавалеристы предпочитали короткие карабины со стволом не длиннее двух с половиной футов. Карабинные выстрелы, произведенные со всех сторон, несмотря на то, что славились неточностью и обычно были не столь эффективны против доспехов, всё равно проделают прекрасную работу, посеяв панику в рядах врагов.

План сработал, и первый же залп повалил наземь командира роялистов. Теперь настал черед ударить молотом.

– В атаку!
– прокричал Тайнтон, и его лошадь, встав над дыбы, с храпом вырвалась из глубины леса. Для потрясенных и лишившихся командира роялистов картина, должно быть, выглядела ужасно, и они бросились врассыпную от ревущего человека в черном. За ним появились круглоголовые, принявшись рубить их с неуемной жаждой крови. В царившем беспорядке роялисты не слушали приказов оставшихся в живых офицеров и пытались сбежать с поля битвы, по мере того, как всё больше врагов налетало на них ураганом из звона копыт, воплей и лязга металла.

– Взгляните, - произнес Форрестер, заметив раздавшийся на окраине деревни шум, - наши друзья тоже включились в схватку.

Три кавалериста, затаившиеся за кустарником, пробрались через брешь и оказались на поле битвы.

– Невероятно, - прошептал Скеллен, когда закованного в доспехи роялиста сразил мастерский удар палашом наотмашь. Клинок разрубил лицо юноши, как полоску шелка. Второго яростно ткнули клинком под кадык, и он жалко дергался на земле, пока копыта выбивали из него жизнь.

Всадники продолжали наступать. Они резали и рубили. В рядах роялистов появились бреши. Раненые юноши взывали к матерям, другие, булькая кровью, задыхались с пробитыми легкими. Те кто могли, убегали.

– Вот чёрт, поверить не могу, - снова сказал Скаллен.
– Помогите мне снять сапоги. Если начну жрать их сейчас, к закату закончу.

– Они бегут, - заметил Бёртон.
– Но у них по-прежнему преимущество.

– Только в численности, - кисло ответил Страйкер.

– Они как корабль без руля!
– воскликнул Форрестер.
– И нет мерзавца, который бы их направлял.

Скеллен фыркнул.

– Несчастные ублюдки просто хотят удрать, сэр.

Легкое прикосновение к локтю привлекло внимание Страйкера. Это был Ланселот Форрестер.

– Я знаю, старик, мы лишь собирались вернуть своих лошадей, но никто не ожидал это кровавой пьесы. Ведь мы можем дописать к ней и третий акт, что скажешь?

Колонна ударилась в беспорядочное бегство. За считанные минуты величественный, отважный и бесстрашный отряд кавалерии роялистов вдребезги был разбит засадой приверженцев парламента, как гнилое яблоко ударом кулака. Когда взвод Тайнтона помчался со всех сторон на сближение с противником, несчастным кавалерам показалось, что на них обрушился целый полк. С дюжину кавалеров лежало мертвыми, сраженные безжалостной сталью, а остальные бросились врассыпную. Некоторые, сбившись в небольшие группы, доблестно отбивались, остальные же ринулись прямиком к дороге, по которой пришли. Однако это дорога незамедлительно превратилась в опасное бутылочное горлышко, и те, кто пытался пробиться, вместо того, чтобы попытать счастья в вероломном лесу, получали жестокий урок.