Вообще-то, у Страйкера практически не было выхода. Зная, что они не могли надеяться обогнать быструю кавалерию, Страйкер направил отряд к единственной оборонительной позиции, которую увидел.

Может быть, когда-то плетень был частью приюта для коз или свиней, но теперь он мог спасти жизнь Страйкеру и его окруженному отряду. Плетенные ветви орешника были старыми и хрупкими, но качество исполнения оказалось на высоком уровне, ограда была сплетена плотно. Страйкер ожидал, что первый залп разрушит этот импровизированный рубеж, но ограда устояла, и пронзительный треск, исходящий от скрытого во тьме противника, дал понять, что на них, словно чума, обрушился не огонь из мушкетов, это были карабины и пистолеты. Он мог представить всадников, беспорядочно целившихся в противника, без надежды на точное попадание, лишь чтобы посеять панику в рядах врага.

Страйкер знал, что долго им не удержаться на позиции. Необдуманный залп из пистолетов и карабинов в попытке разрушить их баррикаду потерпел неудачу, но не огневая мощь была главной силой врага, а лошади. Топот копыт приближался и становился всё громче. Это было не полное подразделение, но достаточно большое, чтобы просто обогнуть плетень и с легкостью уничтожить его небольшой отряд. Проблема Страйкера заключалась в том, что его люди были бы в такой же степени уязвимы, если бы они вышли из укрытия и пустились наутек.

Он подумал о Мокскрофте и оглянулся назад, чтобы увидеть не была ли повреждена повозка. В темноте он разглядел несколько отметин, но не похоже, чтобы пули ее пробили, и он обрадовался, что драгоценный груз жив - по крайней мере, пока. Мокскрофт, видимо, затаился и молился, пока отряд Страйкера сражался.

Страйкер бросил взгляд на поспешно заряжающих мушкеты товарищей.

– Рассредоточиться!
– заорал он.
– В лес!

Очевидно, что при отступлении сталь будет нацелена им в спину, так что по приказу Страйкера все рассредоточились по ближайшим лесным зарослям, двигаясь быстро, чтобы найти укрытие. Это была крайне скудная защита от кавалерии, но, по крайней мере, им не пришлось столкнуться с мстительными клинками на открытой местности.

Страйкер перепрыгнул через ограду и спрятался за подходящим деревом. Было темно, но он мог различить большую часть отряда между деревьями.

– Берегите заряды!
– заорал он, выкрикивая свой приказ в окружающую темноту и молясь, чтобы его услышали его в таком хаосе.
– Не тратьте их, слышите? Ждите, пока они не подойдут!

Два десятка всадников появились из-за окружающих деревьев. Нагрудники, шлемы и клинки блестели, зубы сверкали в кошмарных ухмылках, лошади сталкивались и становились на дыбы с пронзительным ржанием, от которого кровь стыла в жилах. Казалось, что в этом темном, уединенном месте наступил конец света.

Кавалерия исчезала и вновь появлялась среди широких стволов дубов, и тонкие ветки орешника, комья грязи и листья взлетали в воздух под копытами.

Первым погиб Уэндел Брант.

Когда кавалерист бросился на него, он выстрелил из мушкета, но промахнулся, и пуля улетела в небо, не причинив никакого вреда. Он обнажил клинок, но пуля попала ему в правую руку, с отвратительным хрустом раздробив локоть. Тут же его пальцы утратили чувствительность, и Брант выронил клинок, на его лице отразился ужас. Палаш упал вертикально, и острый клинок, легко воткнувшийся в грязь, призывно торчал, словно рукоять ожидала, когда Брант вновь ее ухватит. Он взял оружие в левую руку и высоко поднял его, готовясь к нападению приближающегося кавалериста.

Брант был профессиональным солдатом, ветераном бесчисленных кампаний и мастером клинка даже против кавалерии. Но сталь, теперь направленная против кавалериста круглоголовых, нерешительно подрагивала в его ослабевшей руке, когда находящийся в агонии мушкетер решился атаковать врага.

Всадник промчался мимо роялиста и полоснул палашом, метя Бранту в голову. Тот сделал шаг в сторону и отбил удар со скрежетом и искрами. Кавалерист натянул поводья и развернул жеребца, в воздух полетели грязь и листья. Стукнув каблуками бока лошади, он послал ее обратно, и Брант вновь приготовился, но на этот раз сплоховал, с опозданием парировав низкий удар. Его клинок встретился с палашом кавалериста, но в той точке, где не смог погасить всю силу удара.

От удара клинок прогнулся под замысловатым углом; рукоять выскользнула из руки, отчаянно сжавшиеся пальцы разжались от толчка. И в то же самое мгновение, когда его клинок упал на землю, сталь противника обрушилась на лицо Бранта. Удар был нацелен высоко, с намерением срезать Бранту макушку, но слегка отклонился, а потому пришелся ниже и глубоко рассек Бранту переносицу, а потом прошел через подбородок

Брант отлетел назад в фонтане кровавых брызг; кость челюсти белела в лунном свете; одна рука беспомощно хваталась за рассеченное лицо, другая свесилась плетью. На этот раз кавалерист не стал на всей скорости мчаться мимо своего оппонента, а просто подвел лошадь к раненому. Спустя мгновение он оказался достаточно близко и взмахнул палашом. Клинок с чавкающим хрустом опустился на голову Бранта, почти тут же раскроив череп. Когда тело Бранта завалилось на землю, всадник уже мчался прочь, выискивая очередную жертву.

Другой круглоголовый наметил своей целью Страйкера. Выбрал ли он его из-за того, что тот был ближним из запаниковавших пехотинцев, или выделялся, как командир, капитан так и не понял. Да это и не имело значения. Страйкер, зажав в левой руке тяжелый мушкет, правой выхватил эсток, занеся его над головой, чтобы отразить рубящий удар.

В самое последнее мгновение, когда клинки должны были скреститься, Страйкер упал на землю. Круглоголовый натянул поводья, пытаясь повернуть лошадь, полагая, что противник поскользнулся на мокрых от дождя листьях, но конь не откликнулся. Очередное лихорадочное натягивание поводьев ничего не принесло, кишки всадника стянуло узлом. Он почувствовал, что животное заваливается, и попытался высвободить сапоги из стремян, но они застряли, и он рухнул вместе с лошадью.