Он занялся канатами.

– Однако должен заметить, что как и у всего прочего, у войны есть и свои прелести, - фыркнул он.
– Производство - вот в чем ключ к успеху. Мятежники заняты литьем оружия и созданием армий. Для этого им требуются лошади. Перевозить войска, повозки, передавать донесения. Для всего этого нужны лошади. И тут в игру вступаю я.

Лизетт всю ночь нещадно гнала свою неутомимую кобылу, и когда рассвет прорезал мглу, прибыла в Ричмонд. Верфь оказалось в точности там, где говорил отец Бенджамин, и она легко узнала Крамба по детальному описанию священника.

– Значит, вы скупаете сено в графствах и отвозите его в Лондон?
– спросила Лизетт.

– Совершенно верно. Но только в летние месяцы. Мы загружаем сено и доставляем, по сходной цене, разумеется.

– А до сезона сенокоса?

– Шерсть, моя дорогая. На континенте постоянно нуждаются в шерсти. Постоянно.

Так что Лизетт Гайяр пробралась между огромными тюками с шерстью и свернулась там калачиком. Ей осталось лишь терпеливо ждать, пока баржа проложит путь мимо Кью и Вестминстера, Ламбета и Гринвича, и молиться. После заверений, что его состоящая из пяти человек команда слишком сильно ценит свою работу, чтобы предать его, Крамб сообщил, что на причале возле Тильбери стоит голландское торговое судно, и Лизетт взмолилась, чтобы их путешествие прошло гладко, и судно не отплыло до их прибытия.

Поначалу ей казалось, что ее молитвы будут услышаны. Они прошли значительное расстояние на север от Ричмонда, через большую излучину реки, возвестившую о том, что они причалили неподалеку от Хаунслоу. Люди Крамба с привычной легкостью перемахнули через борта баржи, проворно приземлившись на берег, чтобы пришвартовать "Баклана" и принять на борт груз. Из своего укрытия Лизетт слышала голоса, окликивающие друзей на берегу или на борту других пришвартованных судов.

Когда мимо прошлепал Крамб, Лизетт схватила его за толстую лодыжку.

– Вы не говорили, что будете останавливаться, - прошипела она.

Крамб глянул вниз.

– Терпение, мадемуазель. Мы вскорости отчалим. Но сперва я должен принять на борт дополнительный груз. Навоз.

Она удивленно уставилась на него.

– Навоз?

Он с жаром кивнул.

– Дерьмо! Настоящая золотая жила - навоз. Мы загрузим несколько мешков и продолжим путь.

Спустя приблизительно час простоя, баржа отчалила от берега и принялась вновь набирать скорость. Теперь она была до отказа заполнена, ее плоский трюм был забит грузом под завязку, и размышления Лизетт то и дело прерывали благоухание навоза и веселое мурлыканье пухлого шкипера "Баклана". У него оказался сильный и на удивление мелодичный голос, и она поддалась чарам заразительного мотива. Хотя Лизетт лежала, скорчившись среди грязной шерсти и смердящего навоза, ее настроение поднялось.

– Стоой!
– прорезал воздух властный голос, оборвав веселую песенку.

Лизетт не видела приближающуюся лодку, но слышала протесты Крамба, сетовавшего, что он спешит на встречу с голландским купцом у побережья, и что любое промедление может оказаться фатальным для его торговли.

Но всё тщетно.

– Капрал Граймс! Возьмите дюжину парней и отправляйтесь на баржу, - распорядился властный голос

Лейтенант Росс командовал небольшим пассажирским паромом, который сторонники парламента реквизировали для досмотра направляющихся в Лондон судов. Его людям было дозволено останавливать, подниматься на борт и в случае необходимости, задерживать любой подозрительный речной транспорт. Обязанности были слишком расплывчаты, но начальство Росса не вполне себе представляло, какая угроза может прийти со стороны Темзы. Жители Лондона лишь были осведомлены о близости огромной армии роялистов и боялись возможного появления паромов, набитых мушкетерами, которые подплывут к самому Вестмнистеру, пока Эссекс со своей армией двигается на запад. Им мерещились канонерки, причаливающие у Саутуарка и разносящие в клочья самое сердце восстания, или орды воинов, потрясающих оружием, кавалеров, высаживающихся на одной из бесчисленных верфей и мчащихся по улицам города, грабя и сжигая всё на своем пути.

– Мы все обязаны принять участие в обороне этого великого города, - произнес Крамб с легкой дрожью в голосе.

– Совершенно верно, - ответил Росс.
– И парламент первым подает пример. Каждый день набирают всё больше полков.

– Да благословит Бог мистера Пима!

Росс кивнул.

– Лондон превратится в настоящую крепость, дружище. И в случае чего, нас будет чертовски трудно одолеть.

– Полагаю, ополчение уже мобилизовали, - произнес Крамб.

– Конечно, сэр. Ополчение мобилизовано и рвется в бой.

– А скольких солдат это нам добавит, лейтенант Росс?

Росс запнулся, очевидно задумавшись.

– Полагаю, семь-восемь тысяч.

Крамб присвистнул.

– Впечатляющие цифры, сэр. Молю Господа, чтобы они встали плечом к плечу рядом с регулярными полками, такими как ваш.

– Лондонское ополчение не из числа обычных задир, - серьезно ответил Росс.
– Они лучше вымуштрованы, лучше организованы и намного профессиональней любых других отрядов ополчения. Ополченцы хранят верность лишь своим семьям. Решись Карл атаковать, лондонское ополчение будет защищать свой дом.

– Уже чувствую себя в большей безопасности, - заявил Крамб.

А тем временем в трюме Лизетт тесно свернулась калачиком, закутавшись в плащ, и задержала дыхание, насколько позволили полыхающие легкие. Инстинктивно она дотронулась рукой до шкатулки, которую прятала на груди, обводя пальцами углы, чтобы успокоиться. Про себя она нещадно бранилась. Добираться до побережья по Темзе было делом рискованным, но ни Лизетт, ни отец Бенджамин не предвидели повальных обысков всех лодок.

Пара сапог оказалась угрожающе близко. Добротные сапоги стучали по доскам. Крамб и его люди таких не носили. Лизетт стиснула зубы и просунула руку в потайной карман плаща, где прятала свой надежный дирк.