Тут свое веское слово сказала мама.

– Слушай, Клифф, пусть парень попробует.

Он вздохнул, чуть ли не застонал.

Решение:

– Лады. – Но он тут же помахал вилкой у меня перед носом. – Единственный косяк, дурацкая шуточка, бестолковый поступок – и ты гуляешь.

– Лады.

Я улыбнулся.

Улыбнулся маме, но она расправлялась с ужином.

Я улыбнулся маме, Рубу, Саре и даже Стиву, но они все расправлялись с ужином, ведь дело решилось, да и по-настоящему-то оно не волновало никого. Только меня.

Даже на подхвате по субботам папаша не особо-то был рад меня занимать. Первое, что он заставил меня сделать – сунуть руку в унитаз какой-то старухи и выковырять засор. Это правда, я чуть не сблевал тут же прямо в тот унитаз.

– Вот чертова срань, – скрипнул я себе под нос, а старик только усмехнулся.

– Вступаешь в жизнь, сынок, – сказал он и до конца дня больше не улыбался мне. Потом он поручал мне всю тупую работу типа снять трубы с крыши фургончика, вырыть канаву под домом, перекрыть воду, собрать и почистить инструменты. А в конце дня выдал мне двадцать баксов, да еще и спасибо сказал.

– Спасибо за помощь, сын.

Я обалдел.

Счастье.

– Хотя, конечно, ты и впрямь не шибко шустрый, – он тут же вернул меня на землю. – И не забудь, как вернемся, принять душ…

Прикольный был обед. Мы сидели в фургончике на перевернутых ведрах, и отец заставил меня читать газету. Он выдернул себе странички с воскресным приложением, а остальное бросил мне.

– Читай, – сказал он мне.

– Зачем?

– Затем, что ничему не научишься, если нет у тебя терпения читать. Телик этого не дает. Он крадет у тебя ум.

Незачем и говорить, что я тут же сунул голову в газету и стал читать. Папаша в два счета уволит за то, что не читаешь, когда велено.

Самое главное было, что я не облажался, ну и обогатился на двадцать долларов.

– Ну, через неделю? – спросил я, когда мы вернулись домой.

Отец кивнул.

Заметьте, я и не догадывался, что эта субботняя работа приведет меня к ногам девушки даже прекраснее зубной медсестры. До этого оставалось еще несколько недель, но когда это случилось, что-то перевернулось во мне.

Ну, а в ту первую субботу я вышел на крыльцо весьма гордый собой. И пошел в подвал: там комната Стива, а в субботу вечером его никогда не бывает, и я включил его старое стерео и чуток подергался под него. Подпевал, как подпевают все жалкие олухи, когда никто не видит, и плясал, как конченный балбес. Если никого нет, то и не стыдно.

Я не заметил, как вошел Руб.

И смотрел.

– Жалкое зрелище.

Его голос меня перепугал.

Я замер.

– Жалкое зрелище, – повторил Руб, притворил дверь и неспешно двинул вниз по древним истертым ступеням.

Следом за ним пришел отец со словами:

– У меня для вас четыре новости, ребята. Во-первых, ужин готов. Во-вторых, бегом в душ. Третье… – Тут он посмотрел на Руба, – тебе – побриться. – Я глянул на Руба и заметил клочки бороды, пробившиеся на его лице. Они только начали густеть и сливаться в одно целое. – И четвертое: вечером мы смотрим «Хороший, плохой, злой», и, если кто-то из вас хотел смотреть что-нибудь еще, не повезло – телик занят.

– Нам без разницы, – заверил его Руб.

– Ну, чтобы потом никто не ныли.

– Чтобы никто не ныл, – поправил я.

Крупная ошибка.

– Ты чем-то недоволен? – Старик вытянул палец и сделал шаг ко мне.

– Да почему…

Он сдал назад.

– Вот и ладно. Короче, пошли ужинать, – и, едва мы двинулись к двери, напомнил: – Не забывайте, что ваш старик еще может отвесить вам крепкого пинка, если вздумаете умничать.

Но он, вообще-то, в шутку. Я порадовался.

В дверях я сказал:

– Может, буду копить на стерео, как у Стива. А то и получше.

Отец кивнул.

– Неплохая мысль.

Как бы сурово папаня с нами ни обходился, думаю, ему нравилось, что я ничего не выпрашивал себе просто так. Он видел, что я хочу сам заработать.

Я и хотел.

Бесплатного мне не надо было.

Все равно в нашем доме ничего не давалось бесплатно.

Встрял Руб.

– Ты зачем стерео хочешь, мальчонка? Чтоб так же бессмысленно кривляться и в нашей комнате?

Отец придержал шаг, оглянулся на Руба и схватил его за ухо.