Широко распахнув дверцу, Маликов рухнул в салон рядом с человеком в военной форме и закричал водителю:

— Гони! Я убил Сталина!

Через окно увидел, как колонна автомобилей мчалась все дальше по набережной, увозя убитого вождя. Где-то в подсознании мелькнула мысль, что водителю следовало бы остановиться, чтобы проверить состояние Сталина, но мысль эта тотчас была затерта и подмята бурным чувством удачи.

Автомобиль тронулся. И вовремя! К нему бежало несколько человек в форме НКВД. Раздалось несколько неприцельных выстрелов, но машина, набирая скорость, уже свернула на Варварку, оказавшись вне зоны досягаемости пуль.

— Я его убил! — продолжал ликовать Маликов. — Вы бы только видели его лицо! Сталин буквально проглотил эту пулю!

Мужчина, сидевший рядом, не проронил ни слова, продолжая настороженно посматривать в окно. Маликова удивляло его молчание. Ведь несколько минут назад произошло событие, которое наконец-то сметет всю большевистскую систему, а они совершенно даже не догадываются о масштабе случившегося.

Машина все набирала скорость, мелькали темные улицы, пустынные площади. Наконец выехали на окраину. Неожиданно автомобиль остановился.

— Мы что, приехали? — хмуро поинтересовался Маликов. Лихорадочное возбуждение уже оставило его.

— Почти, — развернувшись к нему, ответил широкоплечий мужчина, сидевший рядом. В крепкой ладони он сжимал «ТТ», направленный в грудь Сергея. Короткие толстые пальцы поросли длинными рыжеватыми волосами.

— Это что еще за шутки?

— Никола, кто ехал в той машине? — вместо ответа поинтересовался широкоплечий.

— Васильчиков, — тут же отозвался водитель, чуть обернувшись. — Его смена была, товарищ Трухин.

— Вот видишь, там сидел старший лейтенант ГБ Степан Васильчиков. Неплохой парень, кстати. Сегодня он отвечал за сопровождение Сталина. Мне его будет не хватать. — Улыбнувшись, тот, кого назвали Трухиным, скупо добавил: — Анекдоты про евреев умел рассказывать.

Разочарование было оглушительным. Тело Маликова наливалось свинцовой тяжестью. Трудно было даже пошевелить рукой.

— А где же тогда Сталин? — едва шевеля губами, спросил он.

— И он еще у меня спрашивает? Тебе же русским языком говорили, что надо стрелять по второй машине.

— Но машины поменялись местами перед спуском. Меня об этом не предупреждали.

— И засветился ты напрасно! Теперь, пока тебя не найдут, не успокоятся! А уж в НКВД кого угодно разговорят. Так что — не обессудь!

Маликов увидел, как губы широкоплечего плотно сжались, и в тот же момент он получил мощнейший удар в грудь, который заставил его выпасть через раскрывшуюся дверцу. Но ему было уже все равно — его задача осталась невыполненной, а значит, и жизнь теряла смысл.

Из кустов боярышника торчали ноги в стоптанных сапогах. Левая — немного согнута и повернута вовнутрь, а правая зацепилась носком за корни. Поза неудобная, в таком положении просто так не полежишь. Это и называется без признаков жизни. Немного в стороне стояли четыре человека в форме НКВД и о чем-то негромко разговаривали. Коротко просигналив, на поляну въехала легковая машина. От группы военных отделился крепкий коренастый человек и уверенно зашагал навстречу автомобилю. Двери распахнулись, и из салона вышел Абакумов в сопровождении молодого мужчины.

— Товарищ заместитель наркома обороны, — вскинул правую руку к фуражке полковник Марков. — Полтора часа назад на окраине поселка Бескудниково был обнаружен труп мужчины в форме старшего лейтенанта Советской Армии. Предположительно в возрасте около пятидесяти лет. Мужчина был убит выстрелом в грудь.

— Понятно, — кивнул Абакумов, давая возможность Маркову расслабиться. — Кто его обнаружил?

— Одна молодая пара. Вышли побродить и вот — натолкнулись.

— Хм… Надолго им эта прогулочка запомнится.

— Мы его пока не трогали, оставили, как есть. Ждали вас. По документам — Маликов Сергей Владимирович. Скорее всего, это именно тот человек, которого мы ищем.

— Место хорошо осмотрели?

— Так точно.

— Тогда вытаскивайте его из кустов.

Два человека с лейтенантскими погонами раздвинули кусты и, подхватив убитого под руки, выволокли его на полянку. С левой стороны груди — красное расплывшееся пятно — кровь.

— Узнаешь? — повернулся Абакумов к своему спутнику.