– Хватит гнать. Мне не разрешат держать здесь фото голой бабы.

– А они ничего не узнают. – Я еще раз показал ему фотографию. – Она в пластике, потому что это переводная картинка. Ты говоришь мне имя твоего надсмотрщика, и я позабочусь, чтобы он пронес тебе эти фото, по несколько штук за раз. Если ты сотрешь эту картинку…

– Вот дерьмо…

Я повернул фото таким образом, чтобы он мог получше видеть часть бюста Элисон, выступающего над ее одеждой.

– И когда же они до такого додумались?

– Это новая технология, но сама идея принадлежит Леонардо да Винчи. Если посмотреть на Мону Лизу в рентгеновских лучах, то под ней видны еще два изображения. В те времена холсты были дороги. И если ты хотел изобразить что-то новое, то приходилось рисовать на использованном холсте.

– Я что, сильно кошу под любителя истории?

– Потри изображение большим или указательным пальцем так, чтобы его температура слегка повысилась – и покрытие растает. Я сделаю для тебя сто фото Элисон в одежде. Можешь, если хочешь, наслаждаться ими или потри карточки и раздень ее – как тебе больше понравится.

– Что же это за баба, которая согласится сниматься голяком на сотню фотографий?

– Та, что хочет еще пожить.

– А она уже знает про эти сто фоток?

– Не-а. Пока я сделал только эту.

– И чё, ты видел нижнюю?

– Да.

Волчара покрылся румянцем и облизал губы. Одного этого было достаточно, чтобы вас стошнило.

– Ежели ты можешь подмазать надсмотрщика, то просто передай ему фотки с голой бабой, – посоветовал он.

– И ты что, думаешь, что в этом случае они дойдут до тебя?

– Ну уж нет! Этот дегенерат ни за что с ними не расстанется.

– Именно поэтому я и напечатаю другие фото поверх голых.

По его рябому лицу я понял, что он клюнул.

– А у нее там побрито?

– Ты хочешь, чтобы было побрито?

– Да, хочу.

– Отлично. На этой она не выбрита, но сделает так для следующих фотографий.

Потом мы обсудили логистику передачи ему денег, и он назвал мне имя своего надсмотрщика.

– Как все прошло? – спросила Элисон.

Мы ехали в арендованной машине, направляясь в нашу гостиницу «Кволити Инн».

– Пока тебе ничего не угрожает. Через пару дней или недель, когда он потеряет свою власть, все изменится.

– И что же мы будем делать тогда?

– Убьем его.

Она смотрела в окно, но когда услышала эти слова, резко повернулась ко мне:

– Зачем и каким образом?

– Зачем? Затем, что это будет предупреждением для следующего главаря банды. Каким образом? – Я улыбнулся. – Узнаешь позже.

– И мы все-таки едем сегодня в Даллас?

– Как только я побеседую с надсмотрщиком Волчары.

– А когда по времени это произойдет?

– Он освобождается в восемь вечера, так что, я надеюсь, где-то в восемь тридцать. Волчара говорит, что он обычно останавливается пропустить пару стаканчиков в стриптиз-баре на Эвклиде, прежде чем вернуться домой и заняться избиением жены.

– А сейчас около шести. – Элисон посмотрела на свои часы. – И что же мы будем делать все это время?

– Спать. До Далласа дорога неближняя, а ни ты, ни я прошлую ночь не спали.

– Но ведь ты снял только одну комнату.

– Зато с двумя кроватями.

– Ты что, думаешь, что я сбегу, если у меня будет отдельная комната?

– Я думаю, что в этом случае мне будет сложнее защитить тебя.

– Но мне же ничего не угрожает. Ты сам так сказал.

– Я сказал, что тебе пока ничего не угрожает. Или ты хочешь рискнуть?

За пять сотен и обещание получить еще надсмотрщик с удовольствием согласился пронести фото Элисон в камеру Волчары Вильямса. Я передал ему деньги и фото на парковке за заведением, и после этого мы с Элисон отправились наконец в Даллас.

– Но ведь я не позировала в голом виде, – недоуменно сказала Элисон.

– Важно, чтобы Волчара думал по-другому, – ответил я.

– И все-таки я ничего не понимаю. Он получит это фото, потрет его… и что дальше?

– Фотография находится в пластике, потому что покрыта змеиным ядом. Кроме того, в этом покрытии находятся миллионы микроскопических, но очень острых кристалликов. Когда Волчара начнет тереть фото, он поранит пальцы и, таким образом, откроет яду доступ в кровоток.