– И у меня это…

– Когда-то давно вы потеряли способность быть беспристрастным.

– Вы когда-нибудь встречали Калли?

– Конечно. Она регулярно посещает меня.

– А Куинна?

– Он не столь регулярен.

– Куинн очень беспристрастен, – кивнул я.

– Я знаю, что вы считаете его своим другом, поэтому воздержусь от комментариев.

– Не могу поверить, что Дарвин нанял вас для того, чтобы вы поменяли мне опилки в голове. Хотя подождите – наверное, могу. Но как это нравится вам самой? Я хочу сказать, что вы обращаетесь со мной как с пациентом. А вы сами-то считаете это этичным – уговаривать меня убивать людей?

– Я бы сказала, что это допустимо. А что касается «смены опилок» – я не буду спорить с вами по поводу терминологии.

Я специально использовал этот жаргон, пытаясь разозлить ее. Но она на это не повелась.

– Надин, вы самый честный профессионал, которого я когда-нибудь встречал в своей жизни, – сказал я.

– Легче жить, когда веришь в свою цель, – ответила она.

– Вы когда-нибудь слышали о Монике Чайлдерс?

– Да. Она оказалась тем катализатором, который начал у вас в голове реакцию сомнения.

– Вы отличный специалист, Надин.

– Положим, до вас мне очень далеко.

Я не отрываясь смотрел на нее до тех пор, пока она не моргнула.

– Вы психиатр, – сказал я. – Как любой врач, вы должны защищать общечеловеческие ценности. Вы что, действительно ждете, что я поверю, будто вы хотите, чтобы я продолжал убивать невиновных людей?

– Проблемы с невинными жертвами начались у вас со знакомства с Виктором. И они прекратятся, как только вы прекратите на него работать.

– Он платит хорошие деньги, – возразил я, хотя уже и сам принял такое решение.

– Вы занялись этой работой только по одной причине – и я хочу, чтобы вы сами назвали мне ее.

Я эту причину уже давно понял, поэтому сразу же сказал:

– По причине слишком больших перерывов между ликвидациями.

Глаза Надин увлажнились. Она похлопала меня по руке и сказала:

– Вот вам одна из трех причин, по которой я оставила свою практику и стала работать с людьми, подобными вам.

– А две другие?

– Деньги и Жанна.

– Жанна д’Арк?

– Помните, когда мы встретились в первый раз, у меня на столе стояло фото?

– Два японско-американских мальчугана, которых усыновила ваша сестра.

– У вас потрясающая память.

– Для меня это произошло всего месяц назад.

– Жанна была моей сестрой. И утром одиннадцатого сентября две тысячи первого года [73] она работала на верхнем этаже одной из башен Всемирного торгового центра.

– Мне очень жаль. – Я непроизвольно вздрогнул.

– Она тогда позвонила своему мужу, но он был занят с клиентом. Потом она в ужасе позвонила мне, но у меня был пациент. Она пыталась наговорить мне что-то на телефон, но у нее села батарейка.

– И теперь вы чувствуете свою вину?

– Конечно нет. Но этого не должно было случиться. А когда это все-таки случилось, я должна была поддержать ее.

– И теперь вы хотите отомстить.

– Месть – это бесполезная трата эмоций, – отрицательно покачала головой Надин.

– Но вы хотите, чтобы я не допустил подобного в будущем, хотя при этом могут погибнуть невинные люди. Мне кажется, что в ваших рассуждениях кроется трагическая ошибка. Вы сами не можете сохранять беспристрастность после того, что случилось с вашей сестрой.

– Давайте лучше говорить о вас, – перевела разговор доктор. – Вы солдат, человек действия. Вы не сможете выжить в неволе.

– А под неволей вы подразумеваете семью и все, что ей сопутствует?

– Вы же уже один раз попробовали это, с Джанет и Кимберли. Вы что, ничему не научились? Попытка «приручить» вас привела только к мучениям тех, кого вы любите.

– Вам только кажется, что вы меня знаете…

– Мы оба очень хорошо знаем вас. Вы орел, а орлы не летают в стае. И приручить их невозможно. Они просто не живут в неволе.

– Вы могли бы стать самым худшим брачным консультантом в мире, – заметил я.

– Прекратите ваши отношения с Виктором и сосредоточьтесь на вашей работе.

– Вы нужны Родине, так?

– Хотя я и не люблю избитые клише, но это так.

– А что насчет Сала?

– Сала Бонаделло?

– Вы не будете возражать, если я продолжу свое сотрудничество с ним?

Какое-то время Надин обдумывала этот вопрос.

– Думаю, что нет, – вздохнула она наконец.

Увидев, что я недоверчиво поднял брови, она добавила: