Шрифт:
– Ты сегодня вообще вставала? – спрашиваю я.
Мама внимательно изучает трещины на потолке и слегка качает головой. Она расстроена, и я расстроен оттого, что расстроена она. Я кусаю нижнюю губу и думаю, что сказать.
– Был у меня одноклассник, – неожиданно произносит она. – Паша. Павел Владимирович. Так меня любил, не за стихи, – просто. Искал меня потом, уже когда ты родился. Замуж звал. Почему все так жестоко? – спрашивает она, глядя мне в глаза.
Мне становится страшно от этого взгляда.
В дверь звонят. Я вижу в глазок незнакомого мужика двухметрового роста, вид у него самый решительный.
– Вам кого? – спрашиваю я, не открывая на всякий случай дверь.
– Лизавета Белых здесь живет? – спрашивает он.
– Ну, да, – признаю я.
– Мне ее надо.
– Зачем?
– По делу.
– По какому?
Мужик, видимо, думает, что я издеваюсь, и начинает сердиться.
– По поводу собаки.
– У нас нет собаки.
– У меня зато есть! И ее муж мою собаку травмировал! Теперь нужны деньги на лечение!
– У нее нет мужа.
– Так, мальчик, позови немедленно Лизавету Белых!
Лариса Дмитриевна, хоть и пожилая, а слух у нее отменный. Она уже тут как тут, стоит рядом со мной и негодует.
– Открой дверь! – возмущается она.
Таким образом мужик все же прорывается в нашу квартиру. Лариса Дмитриевна заинтересованно смотрит на него.
– Ее нет дома, – говорю я.
В этот же момент мама подает голос из комнаты:
– Кеш, кто там?
– А это не она! – поспешно говорю я.
Какой же я все-таки врун.
Выясняется, что папа, пребывая последнее время в глубоком запое, при помощи друзей оказался накануне вечером у лифта в подъезде, где жила Рита. Заботливые друзья прислонили папу к лифту и ушли по своим делам. Папа поднатужился, нажал кнопку вызова, но, когда лифт открылся, силы покинули папу, и он упал. Половина папы оказалась в кабине лифта, половина – в подъезде.
В таком положении он и заснул. Проснулся папа рано, оттого что сосед по лестничной клетке, который теперь стоял перед нами, возвращался со своей собакой с утренней прогулки. Высказав все, что он думал о моем отце, и понимая, что в лифт ему не зайти, сосед стал подниматься по лестнице. Собака шла за ним и радостно виляла хвостом, – именно хвост и привлек папино внимание. Прикинув, что подняться на пятый этаж самостоятельно вряд ли получится, папа ухватил собаку за задние лапы и скомандовал:
– Вези, Полкан!
Сосед тянул собаку вверх, а папа вниз. Собака визжала, папа сопел, сосед орал на папу. Кончилось все тем, что сосед упал с лестницы, затем, с трудом отцепив сильные папины руки от задних лап собаки, отвесил папе затрещину, на руках донес собаку до своей квартиры, а потом пошел к Рите с требованием принять меры, а также выплатить ему деньги «на лечение собаки».
Рита деньги платить отказалась и послала соседа сначала в баню, а потом к папиной «жене Лизе». Я очень испугался, что мама сейчас выйдет к нам и все это расстроит ее еще больше. Поэтому моя первая зарплата за работу курицей перекочевала в карман возмущенного Ритиного соседа. Хотя я уверен – с его собакой все в порядке.
На работе мне скучно, и от нечего делать я тихонько читаю вслух мамины стихи. Я знаю их наизусть. Параллельно я раздаю листовки. Мимо проходит пожилая дама.
По березам рябь, утром – вещий сон,Маленький «Варяг» – старенький балкон.Небо все темней, днем пойдут дожди.Здравствуй, пена дней. Жизнь не пережди, —говорю я и протягиваю ей листовку.
Она отскакивает от меня, как от сумасшедшего, и даже оглядывается, сжимая листовку в руках.
Нет, не пережди, да, не переждать,Жизнь не пережить, слов не переврать.Голоса ворон в шелесте ветвей.Утром слышен звон тысячи смертей.Я так забываюсь, представляя себе то, что описывается в стихе, что не сразу понимаю, что передо мной стоит Женя с двумя незнакомыми девочками.
Днем нам снова в бой, днем нас ждут бои…