– Мальчик, с ней что-то случилось? – допытывается голос в трубке. – Послушай, я очень старый Лизин друг, меня зовут Павел Владимирович…

А! Мамин одноклассник!

– …я сейчас в командировке в Питере, очень хотел ее видеть…

– Очень приятно, Павел Владимирович. Я Иннокентий, Лизин сын, – говорю я. – Вы не думайте, с мамой все в порядке, просто она попала в аварию, небольшую такую аварию, и сейчас в больнице, но она скоро выйдет! – вру я. Меня несет. Мне очень не хочется выглядеть идиотом еще и перед Павлом Владимировичем.

Павел Владимирович дает мне номер своего мобильного и адрес гостиницы, где он остановился, несколько раз повторяет, что если нужна какая-либо помощь – деньгами или еще что-то, – чтобы я обязательно обращался. Говорит, что будет очень ждать моего звонка.

Повесив трубку, я долго стою на кухне и думаю, как бы было замечательно, если бы мама вышла за него замуж. Пора бы мне уже лечь спать. Но одному в квартире – страшно. Я обхожу всю нашу квартиру и включаю везде свет, везде-везде, даже в кладовке. Ложусь на свое верное кресло. Ворочаюсь. Решительно встаю и выключаю свет. Лежу в темноте, но так и не могу заснуть.

Женя рассматривает наши семейные фотографии. Их не так уж и много, все больше я маленький да поэтические выступления. Сегодня маму выписывают домой, и мы с Женей ждем ее возвращения. В квартире жарко, поэтому я открыл все окна, и теперь мы слышим шум улиц.

– Надо бы твоей маме жениха найти, – задумчиво тянет Женя.

– Какого жениха?

– Какого, какого – нормального!

Я уже так привык к Жене, что научился ей доверять. Я киваю. Говорю, что тоже так считаю. Потому что так жить просто нельзя. Только где же его возьмешь, этого нормального жениха, да еще и учитывая некоторые странности моей мамы?

Женя – человек двадцать первого века.

– Интернет! – говорит она. – Повесим заявление на сайте знакомств! Давай, давай, если не мы, то кто.

Женя толкает меня локтем в бок, и от ее прикосновения меня как будто током бьет. Странное чувство. Спорить с ней бесполезно, и мы, не медля, идем к нашему старенькому компьютеру, ждем минут пять, пока он загрузится, и пишем на Жениной стене «ВКонтакте» объявление следующего характера:

– Молодая, красивая поэтесса…

– Нет, не так, – говорю я. – Слово «поэтесса» всех нормальных сразу отпугнет.

Молодая, незамужняя, красивая женщина ищет порядочного мужчину для серьезных отношений.

– Добавь еще – порядочного, адекватного, непьющего и не поэта, – говорю я.

Женя качает головой – это уже явно перебор. Таких, по Жениному мнению, просто не бывает.

Оставляем под объявлением мой номер мобильного.

Я начинаю волноваться.

– А как мы маму-то заставим на свидание пойти? – спрашиваю я.

Женя считает, что проблемы надо решать по мере их поступления. Сначала нужно найти того, с кем идти на свидание, а потом уже думать – как дотащить до этого самого свидания мою маму.

– Еще можно высматривать дорогие машины и как бы понарошку кидаться под них, чтобы потом, когда тебя «собьют», с мамой твоей их знакомить. Я в одном фильме видела, – рассуждает Женя.

Я любуюсь Женей. В окно дует летний теплый ветер и шевелит ей челку. И почему-то снова в голову лезут стихи – и мамины, и папины, и бог знает чьи.

На наше объявление откликается целый список разных мужчин. Но все это становится вдруг неважным – мы хороним Ларису Дмитриевну.

В самый разгар ужасного скандала звонит мой мобильный телефон. Это Павел Владимирович. Я выхожу на лестничную клетку, чтобы он не слышал воплей, доносящихся из нашей квартиры.

Дело в том, что перед смертью Лариса Дмитриевна составила завещание, в котором оставила свою квартиру (которую она сдавала) и дачу своего мужа-профессора Эдику. Хоронили мы Ларису Дмитриевну втроем – я, мама и Эдик. А уже после отпевания выяснилось, что у Ларисы Дмитриевны есть какие-то дальние-дальние родственники, которые пришли сейчас к нам и очень негодуют по поводу завещания. Они требуют, чтобы Эдик сдал анализы на наркотики, и грозятся полицией.