Олегу не хотелось оставаться одному в своей большой квартире. Но и пойти ему особенно было не к кому. Школьных друзей у него не было – так, приятели, да и от тех он отдалился за последние два года. В прямом и в переносном смысле. Он бы охотно пообщался с Серёжей Лунёвым – пареньком из соседнего подъезда, который и в самом деле был ему другом. Но в своей комнате, на полочке, Олег уже увидел брелок с ключами от гаража, и понял – Серёжи нет в городе. Ну, ясное дело – лето, каникулы. Уехал со своими куда-нибудь к морю, а ключи занёс Барковым… На мгновение мелькнула мысль: вывести из гаража «Харлей Девидсон», помчаться по окружной! Когда-то именно такая гонка на мотоцикле спасала Олега от стрессов, от плохого настроения. Но те времена прошли, он уже другой человек. Нет, бешеной скорости и ветра в лицо ему сейчас совсем не хочется. Просто – пройтись по городу, посидеть в парке…

Так он и сделал. Месяц май в их городе – это уже лето. Олег пожалел, что надел вельветовую рубаху: в утра ветерок дул прохладный, но к середине дня солнце припекало так, что он закатал рукава и расстегнул верхние кнопки. В парке было малолюдно, народ в основном шагал с деловым видом к метро, к университету. Оно и понятно – день будничный, рабочий. Но Олег наслаждался этим деловым покоем. Он медленно шёл по боковой аллее, удивляясь густой листве, ещё молодой и ярко зелёной. Цвела черёмуха – в парке её было много, – и аромат казался разлитым в воздухе… На первый взгляд, город совсем не изменился, чего Олег втайне опасался. Ведь, год назад, он уезжал совсем из другой страны – из Советского Союза. А вернулся в «независимую Украину»! Его, как, впрочем, и всех других, никто не спросил – хотелось ему этого или нет. Там, за рубежом, Олег сразу ощутил разницу: Советский Союз знали все, когда же он говорил, что приехал из Украины – недоуменно пожимали плечами. Потому и казалось ему, что здесь всё будет иначе. Но Харьков, к его радости, остался тем же, во всяком случае – внешне. Только на бывшим зданием обкома трепетал на ветру непривычный флаг – с голубой и жёлтой полосами…

Молодой человек прошёл по ажурному мостику через ров – по дну протекал тонкий ручей, – вышел к центру парка, к большому фонтану. Отсюда можно было свернуть к зоопарку: Олегу вдруг захотелось пойти туда, побродить, посмотреть оленей, мишек, любимую чёрную пантеру… Но он всё-таки повернул на широкую центральную аллею и, пройдя её до середины, сел на скамью. Солнце грело так приятно, не хотелось ни о чём думать…

Из прострации его вывели громкие голоса, смех. На роликовых коньках мчались парни и девушки, приблизительно его ровесники. Ехали легко, красиво, промелькнули мимо Олега, обогнули фонтан и покатили обратно. Он залюбовался приближающейся группой. Подумал: «А ведь не хуже английских роллеров вышивают, хотя коньки и не такие фирмовые…» Особенно понравилась одна девчонка в узких джинсах и яркой, оранжево-чёрной блузке – высокая, гибкая. Ветер трепал её тёмные волосы, подстриженные, но не очень коротко, а она не просто ехала – на ходу выделывала самые разные фигуры. Да, она явно выделялась из группы, и сами роллеры это признавали: дружно захлопали, когда девушка заскочила на бордюр, проехала по его узкому полю на одном коньке. В этот момент они были как раз напротив Олега, и он, не удержавшись, тоже зааплодировал. Девушка, уже промчавшись мимо, оглянулась, потом ещё раз, и вдруг резко повернула в обратную сторону. Её друзья остановились, что-то закричали, но она махнула рукой: «Езжайте». Ребята покатили дальше, а она уже стояла напротив скамьи, и, склонив голову, весело и изумлённо смотрела на Олега.

– Привет… мистер Барков!

Олег поднялся.

– Мы знакомы? Странно… А я не помню!

Девушка на коньках была почти такого же роста, как и Олег. Потому её глаза оказались прямо напротив – тёмные и блестящие, они лучились светом из глубины. Лицо без всякого макияжа, но ресницы густые и длинные, губы нежные и красиво очерченные, щёки раскраснелись. «Само очарование», – вдруг вспомнилась Олегу какая-то литературная фраза. Нет, конечно же он раньше не встречал её, иначе бы запомнил. Но ведь она его знает…

Незнакомка села на скамью, потянула Олега за руку, усадив рядом.

– Мы с тобой учились в одной школе, – сказала она. – Я – на два класса младше. Не помнишь? Ещё бы, ты на таких малявок внимания не обращал. К тому же, я была тогда такая прыщавенькая застенчивая серая мышка.

Олег посмотрел на её гладкую кожу и чуть было не протянул руку, чтобы погладить:

– Не может быть!

– Может, может! – Она засмеялась так, словно разговор её забавлял. – Конечно, ты меня не замечал, к тому же в тебя столько девчонок было влюблено!

– Не знаю, – ответил он рассеянно, пристально всматриваясь в неё. – Кажется, я тебя припоминаю… Ты играла на пианино на школьных концертах! Да? У тебя какое-то необычное имя?

– Не то, чтобы необычное, просто редко встречающееся… Арина. Надо же, всё-таки вспомнил!

Она опять засмеялась, потом вдруг взяла Олега за руку.

– А помнишь, кто-то постирал твой носовой платок? Ты хоть обратил на это внимание?

– Конечно, обратил!

Олег сразу понял, о чём идёт речь. Кажется, он учился тогда в десятом классе. На уроке физкультуры он с ребятами играл в футбол, стоял на воротах, поймал мяч, грязный от влажной травы, и вытер руки своим носовым платком. А испачканный платок сунул в карман куртки. Потом было ещё несколько уроков, а когда уходил домой и надевал куртку, обнаружил этот платок – чистый, выглаженный и даже пахнущий духами. Он ещё тогда подумал: «Надо же, какая-то дурочка домой, что ли, бегала – стирала, гладила?» Ему вообще-то не привыкать было к тому, что девчонки, даже младшеклассницы, изо всех сил стараются обратить на себя его внимание. Но та, которая выстирала его платок, так и не объявилась. Потому он и запомнил этот случай. И теперь вдруг даже растерялся от такой прямодушной откровенности девушки.

– Ты хочешь сказать, что это ты тогда?.. Зачем?

– Так я же влюблена была в тебя! Тайно и безнадёжно! – Она состроила печально-романтическую гримаску, но глаза лучились и смеялись.

– Ночами плакала в подушку? – подхватил Олег.

– Если бы только это! Я ходила гулять в твой двор, садилась на лавочку и пялилась на твои окна. Если мелькала твоя тень, – просто умирала от радости.

– Вот как? – Он никак не мог понять, шутит Арина или говорит правду. Она словно подсмеивалась, но вот только над собой или над ним? – И никто об этом не знал?

– Ни единая душа! Я была очень скрытная.

Теперь он смотрел на девушку почти серьёзно и даже не замечал, что сжимает её пальчики.

– А теперь тебе, значит, нечего скрывать?

– Время прошло, – она пожала плечами. – Я была маленькая смешная девочка, ты мне казался идеалом: красивый, умный, сильный. Я сочиняла о тебе стихи! Знаешь, а ведь вспоминать об этом очень приятно. Может, таких чувств я уже больше и не испытаю никогда.

– Значит, всё в прошлом?

Олег не мог понять, что с ним происходит. Он волновался, ожидая, что ответит эта девочка. Она только теперь пошевелила пальцами, и он тотчас отпустил её руку. Арина смотрела ему в глаза всё так же, с улыбкой, но теперь это была лёгкая, задумчивая улыбка.