— Я все объясню.

— Ничего не надо. Наши отношения закончены.

Сердце упало куда-то вниз и осталось там. Стало трудно дышать, но я вдруг собралась и неожиданно твердо сказала:

— Удели мне пять минут, я всего лишь хочу, чтобы ты знал правду.

Мы шли по улице, и я, сбиваясь, рассказывала, как все произошло на самом деле, как я ждала его звонка сегодня, как мечтала о встрече, как соскучилась. Иногда мы останавливались и, держась за руки, смотрели друг на друга. Я с болью осознавала, что это уже не был тот мужчина, которого я любила.

— Пойми, все случилось, как случилось. Мне было хорошо с тобой, но теперь это невозможно. Прости. — он избегал смотреть мне в глаза.

— Неужели то, что было, не имеет для тебя никакого значения?

— Супруга поставила меня перед выбором: либо семья, либо…

— Ты уходишь голым и никогда не увидишь детей, — закончила я.

— Я не могу из-за тебя потерять семью.

Мы снова остановились, и он взял меня за руки. Через клеточки кожи в меня вливалось его тепло. Я понимала, что люблю его настолько, что чувствую его боль и переживаю больше за него, чем за себя. Кажется, это называется безусловной любовью, когда ты принимаешь человека со всеми его потрохами и вместе с ним идешь в тюрьму, становясь соучастницей преступления. Я бы пошла, но меня никто не звал.

Моя верная подружка приготовила мне горячую ванну с пеной и дала в руки бокал с токайским вином, пока я, обливаясь слезами, рассказывала о конце наших отношений.

— А знаешь что, я все равно не предам нашу любовь. — Катя нахмурила прямые бровки, так что они свелись в одну линию.

— Что ты имеешь в виду?

— Это он мог так легко отказаться, а я нет. Я все равно буду любить его, несмотря ни на что и благодарить судьбу за нашу встречу. Это моя любовь, и я не согласна убить ее. Только моя, понимаешь? И кто-то из нас должен помочь лисенку.

— О чем ты?

В самом начале наших отношений я рассказала любимому сказку, которую сама придумала. Мы не искали друг друга и наше чувство — я назвала его лисенком — свалилось на нас, подобно нежданному ребенку в семье, где у каждого родителя свои планы. Мы пытались сопротивляться и не уделяли ему должного внимания, раздражаясь самим фактом обременения наших уже сложившихся жизней. Но как все нелюбимые дети, лисенок вырос без нашей помощи и тогда мы, вдохновившись его красотой и силой, начали его использовать. Теперь один из нас подстрелил его, и он умирает на моих руках. Так неужели же в моем сердце не найдется милосердия, чтобы перевязать ему рану? Неужели я тоже возьму ружье и выстрелю посередине черных глазок бусинок, смотрящих на меня с мольбой?

Всхлипнув, Катя выбежала из ванной, а я, стерев слезы мокрой рукой, завернулась в халат.

Спасибо, лисенок, за то, что ты был.

23.02.2014

Парижская сказка

После окончания училища Динка работала медсестрой в районной поликлинике. Пациенты были капризными и нервными, а доктор постоянно пребывал в плохом настроении. Иногда Динка не знала, как бы она жила, если бы с детства не научилась мечтать. Она промывала раны больных, меняла повязки и была уверена, что скоро все это закончится.

Она поедет в Париж и где-нибудь, среди дворцов и гордо устремленных ввысь готических соборов, найдет свою любовь. ОН будет одиноко стоять на мосту или сидеть на скамейке в Люксембургском саду, мечтательно глядя поверх книги. Она подойдет к нему и что-нибудь скажет. Ведь не зря же она столько лет учила французский.

Даже собственная мать считала свою дочь странной: она не встречалась с молодыми людьми, не ходила на дискотеки, а свободное время проводила, закрывшись в своей комнате, откуда доносились песни ее любимой Патрисии Каас.

Наскоро перекусив после работы, Динка разложила перед собой карту Парижа, открытки с различными видами и путеводитель. «Итак, — решила девушка, — сначала мы отправимся на остров Сите, откуда с рыбацких поселений и возник сам город, а потом прогуляемся по Елисейским полям».

Из музыкального центра раздавался голос Джо Дассена, певший «Champs Elysees», а Динка, стоя на крыше Триумфальной арки с развевающимися на ветру волосами, любовалась открывающейся перед ней панорамой. Она чувствовала ЕГО руку, лежавшую у нее на плече. Они уже нашли друг друга и были вместе.

— Дина, к тебе Алла, — услышала девушка громкий голос матери, возвращающий ее в реальный мир.

В комнату ворвалась ее единственная подруга, одетая в модные узенькие джинсы и короткий топик. У Аллы была хорошая фигура, и она всячески это подчеркивала, считая, что чем больше у нее будет поклонников, тем больше вероятности, выйти замуж за богатого. Динку она любила, хотя, как и многие, считала «не от мира сего».

— Привет, чем занимаешься? — Алла присела на ковер и взяла в руки фотографию Триумфальной арки. — Ах, ты опять в Париже?! — ее голос прозвучал насмешливо. — Ну, и когда же ты, наконец, на самом деле поедешь туда?