10.02.2011

Лисенок

Иногда я бывала настолько счастлива, что каждой проходящей мимо женщине желала хоть разок испытать подобное чувство, но чаще мне хотелось разогнать машину на пустом шоссе, закрыть глаза и отпустить руль. Я не знала, что делать и больше не могла так жить.

Мы с Сережкой работали в одной компании и состояли в самых дружеских отношениях. В свободное от работы время с упоением болтали и флиртовали, благо столы наши располагались друг против друга. Знать бы кто и зачем устроил, чтобы мы оказались так близко на целых полгода. До нашей встречи у нас все было хорошо. Семья и двое мальчишек у него и предстоящая свадьба у меня.

Этот наш поцелуй в пустом офисе я не забуду никогда. Я вдруг поняла, что этот мужчина мой. Мой единственный, любимый и родной до ужаса.

После работы мы засели на диванчике в кафешке.

— Милая моя, да как же мы работать с тобой будем? — прошептал Сережка, отстраняясь от моего лица но, не разжимая рук.

— Не знаю, поцелуй меня еще.

Работа не так волновала меня, как его быстрые взгляды на часы. После такого не уходят к другой, а остаются вместе. Я уже начинала ревновать.

Отменив свидание с женихом, я завалилась к подруге. Одна я быть не могла, меня распирало от любви, нежности и желания. Разум благополучно отключил память, что я посягаю на чужую собственность.

Подруга рассматривала меня, подперев голову кулачком.

— Кать, я его не искала, я вообще замуж собиралась.

— Собиралась?! От одного поцелуя хороших мужиков не бросают. Ты охолони немного.

Но куда там?! Завтра мы собирались встретиться и провести вместе день. Я не знала, когда закончится этот вечер, когда я снова почувствую его теплые руки, нетерпеливые губы. Все мое существо стремилось к нему, словно уходя, он разорвал меня надвое.

В маленьком номере гостиницы мы набросились друг друга. Я задыхалась от нежности и умирала от блаженства. Где-то в глубине мозга засела мысль, что после него я не смогу принадлежать ни одному мужчине. Я, наконец, осознала, что означает отдать себя без остатка и каковы должны быть отношения мужчины и женщины.

— Мы еще здесь? — спросила я, когда смогла говорить.

Он только улыбался, продолжая меня гладить.

— Но так не бывает.

— Но это же есть?!

— Ты чувствуешь то же, что и я?

Он прищурил зеленые глаза:

— А как мы это сравним?

— Расскажи мне.

После его рассказа на нас снова излился поток чувств, властно заставивший замолчать.

— И ты можешь после этого вернуться домой? — спросила я, уже начиная ревновать.

— А что делать-то?! Детей надо из сада забрать.

Мы вместе шли до метро, и я удивлялась, почему, несмотря на испытанное блаженство, я, как и вчера, чувствую себя потерянной. Нет, еще более потерянной, потому что теперь я принадлежала ему полностью.

Оставшись одна, я опять зашла к Кате.

— Ну и как это было?

— Даже если мы больше никогда не встретимся, я всегда буду ему благодарна. Правда, мы не собираемся расставаться, — быстро поправилась я.

— Не строй иллюзий. Женатые редко уходят из семьи. Вернись к Алексею, вы подходите друг другу. Ведь у вас все было хорошо.

— Тогда я просто не знала, что такое хорошо.

Катька покрутила пальцем у виска и посоветовала не заморачиваться на сексе. Но дело было вовсе не в том, что он был нежен, как ни один мужчина в моей жизни, а в том, что моя душа выбрала его душу, когда мы сидели долгими часами друг против друга, а теперь к ней присоединилось и тело, которое сегодня перестало быть моим.

Напрасно Алексей приносил мне цветы и пытался вытащить из дома, где я сидела одинокими вечерами, пока Сережка играл с сыновьями и поедал вкусные ужины в кругу семьи. Напрасно Катька напоминала, что в то время как жена блаженствует во дворце, любовница живет на задворках. Я все понимала, но ничего не могла сделать.

Дела у моего любимого шли все лучше и лучше: его хвалили на собраниях, и я снимала его на камеру для доски почета. Когда меня уволили, я почти не расстроилась, теперь я могла полностью раствориться в своей любви. Я жила нашими редкими свиданиями и не пыталась ничего изменить. Мы по-прежнему задыхались от счастья и не могли наглядеться друг на друга. Это я должна была родить ему детей и ждать с ужином дома, тогда бы никто никому не изменял.

И вот однажды, когда я в очередной раз пришла занять у Катьки денег, она разместила на всех сайтах мое резюме, справедливо решив, что мне пора искать работу.

Моя новая начальница оказалась молодой женщиной с обаятельной улыбкой. Позже, когда я пыталась вспомнить лицо Оксаны, я не могла назвать ни одной примечательной черты: глаза неопределенного цвета, нос не большой и не маленький, лоб скрыт кудрявой каштановой челкой. Хотя, возможно, я ошибаюсь, просто ее улыбка затмевала все остальное. Я тогда предположила, что так могут улыбаться только женщины, когда их жизнь полностью удалась.