Борис, сбавив скорость, свернул направо и поехал по проселочной дороге и вскоре затормозил перед низеньким забором из некрашеных, почерневших от времени досок.

Лера вышла из машины, огляделась: строгие платья зеленых елей, высокие сосны мохнатыми шапками, устремляющиеся в голубое небо, за забором старый бревенчатый дом.

Наташа достала из сумки ключи и отперла покосившуюся калитку.

— Милости просим! — Борька пропустил Леру вперед.

— Откуда у вас этот дом? — удивилась Лера.

— Тетушка в наследство оставила, — ответила Наташа. — Здесь, конечно, все разваливается, но мы надеемся со временем построиться.

Пока Борька растапливал печку, его жена деловито накрывала на стол, доставая из сумки продукты.

— Тебе помочь? — выдавила из себя Лера, с некоторым подозрением оглядывая веранду, с перекошенным полом, грязноватыми обоями на стенах и самодельным деревянным столом.

— Лучше выйди на улицу, подыши, — предложила Наташа. — Воздух здесь целебный. Представляешь, на шести сотках двадцать сосен?

Валерия спустилась с крыльца и огляделась: на яблонях распускались первые клейкие листочки, сквозь прошлогодние листья пробивалась свежая трава. Оказывается, наступила весна, которой она не замечала в городе. Весна без него! Вокруг пробуждается природа, а ей хочется умереть. Ну почему все это произошло с ней? Ведь она так старалась, всем пожертвовала, буквально растворилась в своей семье. А вот теперь и сын ему не нужен. А как растить мальчишку без отца? Как будет жить Артемка без мужских забав, вроде рыбалки и футбола? А кто научит его забивать гвозди и чинить проводку? И как он будет смотреть в глаза своим друзьям, у которых есть отцы? Женщина закусила губу. Как же жить дальше? Как?

— Лера, иди сюда, все готово! — услышала она Борьки голос.

Она смахнула слезы и направилась к дому, взывая к остаткам гордости. Надо держаться. Надо! Даже лучшим друзьям нельзя показывать свою боль.

Оказалось, что она даже голодна и с удовольствием поглощала закуски, запивая их домашним вином.

— Ты лучше выглядишь! — заметил, сидящий напротив раскрасневшийся от вина, Борис. — Ты это… даже не думай переживать. У нас есть для тебя сюрприз!

Лера попыталась сделать заинтересованное лицо.

— И что это?

— Идем, сама увидишь. — он выскочил из-за стола, накинул куртку и посмотрел на жену, складывающую тарелки. — Наталь, приходи к нам. Потом со стола уберем.

Конюшня находилась в конце улицы, у самого леса. В денниках стояло пять лошадок. Молодой конюх с тачкой сена приветливо поздоровался с Борисом.

Валерия вдохнула знакомый с юности запах сена и лошадиного пота, погладила доверчиво высунувшуюся рыжую морду, выпрашивающую лакомство, и вновь почувствовала себя девчонкой, которая обожала лошадей.

— Держи сахар, — Борька протянул ей маленький пакетик. — Это Небылица. Покорми ее, она жуткая попрошайка и сластена. А я тебе Кумира поседлаю, ты прокатишься и поймешь, что…

— Да ты чего, Боря? — перебила его Лера. — Какого Кумира? Я последний раз в седле…

— Знаю, лет десять назад, — Борька улыбнулся. — А помнишь, родители не давали нам денег, и мы чистили денники, чтобы нам давали поездить в лесу. Ты тогда говорила, что в жизни нет ничего прекраснее, чем скакать галопом?

— Так это когда было-то, — протянула Лера.

— Не волнуйся, ты все вспомнишь. Помнишь ту бедуинскую легенду, которую любил повторять наш тренер: «И взял Бог пригоршню горячего ветра, и вдохнул свое дыхание в него — и создал лошадь»?

Лера улыбнулась.

— Лучше и не скажешь.

— Мне когда тоскливо, я всегда приезжаю сюда. Прокатишься верхом по лесу, посмотришь вокруг, глядишь — и ты снова счастлив. И еще знаешь что — Борька, вдруг обнял Леру за плечи, — Все хотел тебе сказать, но боялся: тогда, в той далекой юности, я был в тебя влюблен.

Валерия с удивлением посмотрела в глаза уже лысеющему тридцатилетнему мужчине, с которым они дружили с первого класса.

— Что ты придумываешь, Борька? Какая любовь? Ведь ты с Наташкой встречался.

— Вокруг тебя вертелось слишком много парней. К тому же, с кем еще я мог поговорить о тебе? В общем, я так и не осмелился признаться и сделал предложение Наташке.

— Ты все это придумал, чтобы отвлечь меня? — недоверчиво спросила Лера, но взгляд серых глаз Бориса был слишком серьезным, ей даже показалось, что он вот-вот наклонится, чтобы ее поцеловать. Лера почувствовала себя неловко. Надо же, как получилось. Столько лет молчал и вдруг…