Рядом упала тень. Эмили подняла голову, чтобы выяснить, что за козел отважился побеспокоить ее в такой момент, и увидела Йитса.

Он поднял упавший стул и устроился на нем. Он был одет в очень красивый серый костюм, его волосы выглядели чисто вымытыми и блестели. Он снял солнцезащитные очки и положил их на стол, и оказалось, что его глаза ничего не выражают.

– О, – сказала Эмили. Она ощущала себя полной дурой. Как же. Йитс здесь. Как она раньше не сообразила?

– Мои поздравления. – Йитс смотрел на покрытые пылью здания на противоположной стороне улицы. – Теперь ты понимаешь, зачем мне понадобилась именно ты, чтобы поймать Элиота.

Эмили не ответила.

– Убеждение проистекает от понимания. Мы принуждаем других, изучая их личностные качества и обращая их против них. Все это – преследование, люди с оружием… – Он неопределенно взмахнул рукой. – Все это детали. То, что Элиоту не удалось улизнуть, объясняется лишь тем, что я понимал его лучше, чем он – сам себя. – В поле зрения Эмили появилась Плат. Йитс сказал: – Стакан воды, пожалуйста. Лучше два.

Когда Плат ушла, он снял пиджак и передал его Мастерсу, который как вкопанный стоял за его спиной.

– Я навещал делегатов. Не все согласились с тем, что отныне Организацией буду руководить я. Некоторые пытались предпринимать шаги против меня. Ожидаемые, конечно. И бесполезные, так как я понимаю их лучше, чем они – меня. Мы пытаемся затаиться, Эмили, но суть в том, что на самом деле нам не очень хочется таиться. Мы хотим, чтобы нас обнаружили. Каждый поэт рано или поздно приходит к пониманию, что в пределах идеальных стен нет ничего, достойного защиты. Абсолютно ничего. И тогда мы меняем уединенность на тесные взаимоотношения. Мы рискуем в надежде, что, выставляя себя, мы тем самым поможем кому-то найти путь к нам. Вот поэтому человек-животное всегда будет уязвимым: потому что он хочет этого.

Прибыла Плат с двумя стаканами воды и поставила их на стол.

– Мне плохо из-за Элиота.

– Ну, да, – сказал Йитс. – Своего рода подавляемый переизбыток эмоций, я бы так это назвал.

– И я кое-что начинаю вспоминать.

– Да? Например?

– Я вышла из отделения «Скорой». Через ту дверь. – Эмили указала в ту сторону. – Я шла этим путем. Люди убивали друг друга. Из-за слова. Меня нашел Гарри. Он знал, что я наделала. Но он все равно спас меня.

– Я не совсем понимаю, зачем ты мне все это рассказываешь, – сказал Йитс. – Это не имеет отношения к делу.

– Я разговариваю не с тобой.

Со стороны больницы к ним направлялась фигура. В жарком мареве этого человека можно было принять за кого угодно. Но Эмили его почувствовала.

– Гарри, – сказала она.

Гарри выглянул из-за края крыши. Голова гудела. Элиот ударил его. Ему что-то не понравилось в ружье Гарри, тот повернулся, желая выяснить, что там такое, и пришел в себя на полу в дверном проеме. Сейчас Элиот был где-то далеко, а Гарри – на крыше мебельного магазина и пытался понять, что происходит.

Несколько минут назад к закусочной прошел солдат, потом из парадной двери заведения появился еще один и двинулся на первого с пистолетом на изготовку. Сначала казалось, что они вступят в схватку, но они просто остановились в трех футах друг от друга и так стояли, не двигаясь, будто переговариваясь телепатически. Потом оба побежали к закусочной, появилось множество солдат, и началась перестрелка. Через какое-то время из закусочной вышла молодая женщина и села за столик. Гарри изумленно уставился на нее, потому что женщиной этой была Эмили.

Раньше он сомневался, из-за Элиота. Насчет того, осталась ли она прежней. Сейчас же ему все стало ясно. Гарри отполз от края крыши. Такое случается сплошь и рядом: чем больше люди говорят, тем сильнее они затмевают правду. Так что отстаивать правду надобности нет. Ее можно просто увидеть. А он-то почти забыл об этом… Гарри крепко сжал ружье и отправился за Эмили.

Йитс повернулся и посмотрел на движущуюся в мареве фигуру.

– Кто?

– Неподдающийся, скорее всего, – сказала Плат, выглядывая из-под ладони. Руки человека были разведены в стороны. Он был одет в джинсы и майку. – Уил Парк. Похоже, не вооружен.

– Ну, а почему бы нам его не пристрелить?

– Будет сделано, – сказал Мастерс. Он подал знак, и два солдата вышли на проезжую часть.

– Мы знаем Парка, – сказала Плат. – Очень нерешительный. Нет опыта в обращении с оружием. Он плотник.

– Эмили, ты что-то нервничаешь, – сказал Йитс. – Есть ли нечто, что мне следует знать?

– Да.

– Рассказывай.

– Я думала, Гарри умер. Но он жив. Я просто заставила себя в это поверить.

– Кто такой Гарри? – спросила Плат.