Гарри поспешил вслед за ним. Он услышал, как Элиот прорявкал какие-то слова на странном, гортанном языке. Добравшись до края, он увидел Элиота внизу, в переулке. Тот стоял над еще одним солдатом без шлема. Этот солдат был лысым.

Гарри сбросил вниз ружье и спрыгнул сам.

– Я начинаю думать, что ты во мне больше не нуждаешься.

– О, как раз напротив, – сказал Элиот. – Я не знаю, где она. – Он посмотрел на аптеку.

– Там ее нет. Я вообще не помню, чтобы она когда-нибудь заходила сюда. Элиот. Элиот?

– Что?

– Там ничего нет.

– О, – сказал Элиот. – Я подумываю о берушах.

– А разве… это отличная идея.

– Они отлично работают против вербальной компрометации. Зато очень вредны, когда кто-то с оружием подкрадывается к тебе сзади. Так что приходится выбирать из двух зол.

– Верно.

– Я бы предпочел, чтобы меня пристрелили, а не скомпрометировали. – Элиот посмотрел на Гарри. – Пристрели меня, если ей удастся скомпрометировать меня… Я и в самом деле сказал это?

– Нет.

– Да нет, сказал. Я серьезно.

Лысый произнес:

– Мы на третьем этаже. Мы знаем, что вас там нет.

– Спасибо, Макс, – сказал Элиот. – Гарри, где она?

– Откуда мне знать? Что ты ко мне пристал?

– Думай.

Гарри огляделся. Будь он Эмили, куда пошел бы? Куда-нибудь рядом с больницей. На другом конце квартала было кафе, но оно Эмили никогда не нравилось; она говорила, что там пахнет, как от старика. Они обычно ходили в закусочную с бургерами чуть дальше. По сути, они там и встретились. Если не считать, что Эмили была его пациенткой. Она ела, а Гарри пришел с девушкой, с которой встречался в то время, и Эмили окликнула его. Он хорошо помнит, что подумал тогда: она психованная. А почему он так подумал? Из-за открытки. Она послала ему открытку с бредовой надписью, что-то вроде «МОЕМУ ГЕРОЮ» или «ВЫ СПАСЛИ МЕНЯ». Но когда они заговорили, Эмили уже не казалась ему психованной. В ней было что-то. Нечто яркое, сияющее, и он откликнулся на это.

– Ты до чего-то додумался, – сказал Элиот. – Я вижу по твоему лицу.

Он покачал головой.

– Не ври мне. – Элиот придвинулся к нему. – Давай, Гарри, выкладывай.

– До чего же ты мерзкий.

– Это временное состояние. И мне нужно по полной использовать его. А вот в случае неудачи будет паршиво.

– Я хочу заключить с тобой сделку.

– О, да.

– Возможно, я и знаю, где она. Но если я скажу тебе, то первым пойду я. Если у меня ничего не получится, – замечательно. Ты сделаешь то, что должен. Но сначала ты дашь мне пять минут.

– Договорились. – Элиот протянул руку.

Гарри не шевельнулся, полный подозрений.

– Ты не собираешься следовать своему слову.

– А что, черт побери, ты хочешь от меня услышать? – заорал Элиот. – Ты же сам видишь всю глупость своего предложения! Пристрели того типа! – Последние слова относились к лысому солдату, который быстро рухнул на одно колено и вскинул полуавтоматическую винтовку. Гарри повернулся и успел увидеть две фигуры в темных комбинезонах в конце переулка. Элиот схватил его за руку, и они побежали.

– Это закусочная, – задыхаясь, произнес Гарри. – Направо, направо, сделаем круг по кварталу. – Они завернули за угол. – Пять минут. Дай мне слово.

– Ладно, ладно, – сказал Элиот. – Замечательно. – Он остановился и расширившимися глазами посмотрел на ружье Гарри. – Ого, черт, ну и дела!..

– Что? – спросил Гарри. Он не увидел никакой проблемы и снова перевел взгляд на Элиота, но рукоятка пистолета Элиота уже стремительно приближалась к его лицу. Это было все, что он запомнил.

Вошли солдаты, а потом возникла проблема. Эмили поняла это по тому, что Мастерс, который сначала делал уточняющие доклады каждые пятнадцать секунд – кто где, кто чем занимается и как долго они будут этим заниматься; в общем, безостановочно перечислял физические факты, что, судя по всему, давало ему наслаждение, сравнимое с сексуальным, – вдруг без всяких причин замолчал на целую минуту. У Плат тревога первым делом выразилась в том, что она принялась театральным жестом поправлять прическу, потом от нее поступил вопрос, и только тогда Мастерс обратил к ней щиток своего шлема и сказал механическим голосом:

– Мы пытаемся определить местоположение цели.

– Я думала, вы уже все установили, – сказала Плат. Мастерс не ответил. – Разве мы не с этого начали?

– Элиот очень увертливый.

– Я не допущу еще одного Портленда.

Плат адресовала эти слова Мастерсу, но как тот воспринял их, определить было невозможно. В глубине души Эмили надеялась, что Плат взбесит Мастерса до такой степени, что он выхватит один из пяти или шести видов оружия, закрепленных на различных частях его тела, и совершит нечто невообразимое. «Йитс, Йитс, – думала она, как часто делала в такие моменты. – Ты говнюк».