– Ее любовник, – сказал Йитс, – был им не так давно. Он и есть неподдающийся.

Плат кивнула.

Йитс забарабанил пальцами по столу.

– Это ничего не меняет.

Они наблюдали, как солдаты развертываются веером. Гарри замедлил шаг. Она отчетливо видела его лицо.

– Подождите, – сказал Йитс. – Я кое-что упустил. Не так ли?

Эмили пришлось ответить.

– Так.

– Что я упустил? – Он щелкнул пальцами, предназначая этот жест кому-то позади себя. – Ты тоже. – Поэт Розенберг, молодой парень с длинными волосами, вышел на проезжую часть и поспешил за солдатами. – Эмили?

– Две вещи.

– Назови их. Я даю инструкцию назвать их.

– Я сомневаюсь, что ты когда-либо любил. Во всяком случае, в недавнем прошлом. Мне кажется, ты уже не помнишь, что такое любовь. Она компрометирует тебя. Она обретает власть над твоим телом. Как элементарное слово. Думаю, любовь и есть элементарное слово. Это первое. – Йитс никак не отреагировал. Если он что-то и испытывал, то недоумение. – А второе – это то, что я никогда бы не сказала про Гарри, что он нерешительный и не умеет пользоваться оружием.

– Может, нам стоит уйти внутрь? – спросила Плат.

– Да, – сказал Йитс. – Верно. – Он разгладил брюки и начал подниматься из-за стола. Но вдруг прекратил, потому что Эмили схватила его за галстук.

– А еще, – сказала она, – что ты говнюк.

Гарри шел к закусочной, пока солдаты рассредоточивались по улице, чтобы перехватить его. Затем он изменил курс в сторону конторы по продаже недвижимости. Перебрался через разбитую витрину, достал из-под прилавка спрятанное там ружье и побежал внутрь конторы. Он бывал здесь несколько раз, когда встречался с Мелиссой, агентом по продаже недвижимости. И знал расположение помещений. Он занял позицию в кабинете Мелиссы и приготовился ждать.

Несколько минут спустя в конторе появился солдат. Гарри выждал, когда появится второй, и выстрелил тому в щиток. Оба исчезли как по мановению волшебной палочки. Он оттянул затвор, перезарядил ружье и перебежал в коридор. Вместо того чтобы повернуть налево, повернул направо, открыл заднюю дверь и оказался на улице. Обежал здание и, спрятавшись за внешними блоками кондиционеров, заглянул внутрь. Второй солдат крался прочь от него. Гарри поднял ружье и выстрелил тому в затылок.

Когда он вернулся в здание, то с удивлением обнаружил, что оба парня живы. Гарри никогда не доверил бы свою жизнь шлему, способному остановить мощную пулю калибра.28. Однако удар от пули, как он догадался, все же был ощутимым. Один из солдат снял шлем и теперь блевал. Другой вяло полз к входной двери.

Гарри поднял ружье. Солдат без шлема поднял руку. Гарри застрелил его. По пути к другому он перезарядил ружье. На улице перед зданием вдруг возник молодой парень в дешевом костюме и с галстуком. Он бормотал какие-то непонятные слова, и Гарри выстрелил в него. Затем оглянулся. Ползавший солдат уже не ползал.

Гарри перезарядил ружье. Он слышал звук приближающегося вертолета. Сейчас с обеих сторон из него посыплются солдаты, догадался он. Они побегут медленно, как те двое, потому что втиснуты в сорокафунтовую духовку. Они уже и так почти час жарятся на полуденном солнце. Гарри с трудом представлял, каково им в такой экипировке. Он не раз видел, как здесь люди падали замертво, перегревшись. Они думали, что от солнца особого вреда нет – ну, помучаются они немного от жары, и всё. Они мазались лосьонами, надевали шляпы, выходили на открытое пространство – и падали.

Гарри прошел в туалет, открыл окно и увидел низенький заборчик. Ограда прикроет его, когда он будет пробираться к соседнему зданию, а оттуда уже можно незаметно двигаться куда угодно. Он выбрался наружу через окно и пополз.

Йитс вылупил глаза. Эмили впервые видела, чтобы он был так шокирован. Она вообще впервые видела, чтобы он проявлял хоть какие-то эмоции.

– Отпусти меня, – сказал Йитс.

– Это ты отпусти меня, – сказала Эмили, хотя эти слова были просто сотрясанием воздуха. Был только один способ освободиться от Йитса, и она собиралась использовать его.

Он резко выпрямился и полез в карман пиджака за той штукой, которая снова должна была отобрать у нее разум. Это показало Эмили, что на самом деле Йитс не уразумел суть элементарного слова. Он решил, что оно исчерпало себя, что она больше не подчиняется ему.

Эмили потянулась к нему, но ее перехватила Плат – надо же, не кто-нибудь, а сама Плат. Она была тощей как проволока, совсем не из тех, кто мог бы долго удерживать Эмили, однако та вообще не ожидала, что кто-то помешает ей, поэтому у Йитса хватило времени, чтобы сунуть руку в карман и взять слово.

– Сядь и замри, – сказал он.

– Нет.

По его лицу промелькнуло недоверие. Плат ослабила хватку, ожидая, что Эмили покорится. Йитс уже вынимал руку из кармана, а у нее не было желания видеть то, что он собирался достать оттуда, поэтому она резко откинула голову. Сдавленный возглас доставил ей несказанное удовольствие. Она встала, схватила стакан со стола и вылила воду на туфли Йитса.

Тот издал визгливый, испуганный крик. Для Эмили он прозвучал божественной музыкой, однако главное заключалось в том, что других звуков Йитс не издал, не дал команду людям убить ее, поэтому, пока он с ужасом взирал на темнеющую кожу, она разбила стакан о край стола и полоснула острым краем по его горлу.