Шрифт:
– Как ты посмела?
Эмили вздрогнула, потому что в его голосе звучала ярость, но продолжала идти дальше. Разве он не понимает, что она не собирается ни в чем обвинять его? Ей очень хотелось, чтобы он хоть что-нибудь почувствовал.
– Вернись! Вернись! – Движение было плотным, но ей удалось пробраться через машины на другую сторону улицы. Кто-то загудел. Она обернулась и увидела, что Джереми вышел из ворот на улицу. – Не смей никому говорить!
– А ты заставь меня.
Он ступил на проезжую часть. Эмили вдруг вспомнился Бенни в Сан-Франциско, какой он был забавный и добрый, пока она не перегнула палку.
– Стой, – сказала она. Джереми знает ее. Он знает, какой у нее сегмент. Он заканчивает школу, и ему под силу заставить ее делать то, что ему нужно. – Прости! Я не скажу.
Джереми уже преодолел половину проезжей части и остановился на разделительной, багровый от гнева. Дождавшись, когда проедет машина, он бросил взгляд вправо и побежал к ней. Эмили закричала:
– Кассонин!
Его голова дернулась. Джереми замер. На мгновение он стал ребенком. Потом пришел в себя. Эмили увидела в его глазах и шок, и ярость, и страх. Ее ошеломило его лицо. И тут его сбила машина. Она завопила, но не слышала свой голос за визгом покрышек.
Эмили хотела поехать в больницу, но ее не отпустили. Она была вынуждена сидеть в общей комнате, в той самой, где Шарлотта проводила с ней собеседование в день ее приезда в школу. И на том же самом стуле.
Наконец вошел Элиот, одетый в длинное пальто. Она открыла было рот, собираясь спросить о Джереми, но увидела ответ в его глазах. Она спрятала лицо в ладонях и зарыдала.
– Расскажи мне, что случилось.
Эмили помотала головой, отказываясь смотреть на него. Элиот приблизился к ней, взял ее за подбородок и заставил поднять на него взгляд.
– Нет, – сказала она и зажала уши.
Он отвел ее руки и заговорил, и ее сознание уплыло прочь. Когда Эмили пришла в себя, он сидел на стуле напротив, и вид у него был мрачным. Она закрыла рот и сглотнула. В горле саднило.
– Твое пребывание в школе окончено, – сказал Элиот.
– Пожалуйста, не прогоняйте меня. Умоляю.
Он встал. Эмили снова расплакалась, однако в его взгляде не промелькнуло ни капли жалости. Элиот вышел.
Представители полиции утверждают, что ученик, которого в пятницу насмерть сбила машина на Монтбери-авеню, в час пик переходил проезжую часть в неположенном месте, там, где нет светофоров и пешеходных переходов.
Как сообщают инспекторы дорожного движения, водитель, 39-летняя женщина из округа Орандж, ехала с разрешенной скоростью.
В связи с тем, что недавняя трагедия – не первая на этом участке улицы, жители микрорайона наверняка вновь обратятся к властям с требованием установить на этом месте светофор или оборудовать пешеходный переход. В соответствии с Президентской программой по обеспечению безопасности населения Департамент транспорта включил работы по переустройству данного участка в свой план еще в прошлом году, однако местная оппозиция выразила несогласие с таким решением, и дело застопорилось.
Погибший мальчик был учеником выпускного класса в школе для особо одаренных детей Уильямсбурга.
Часть II
Слова
Одиссей, который сначала всячески избегал того, чтобы назвать себя, а потом назвался ложным, несуществующим именем, теперь открывает свое истинное имя: он Одиссей, разрушитель городов, сын Лаэрта, проживает на Итаке. Упоминание Одиссеем своего истинного имени действует на слепого великана как вспышка молнии, и тот внезапно понимает суть давнего пророчества о том, что стало причиной его слепоты. Вооруженный этим знанием циклоп на этот раз отвечает не камнями, а силой слова. У Полифема получается подчинить язык своим нуждам, и он, вознося своему отцу Посейдону молитву наказать Одиссея, тщательно, слово в слово, повторяет имя Одиссея, его прозвище, родовое имя и название его родины.
Дебора Ливайн Гира «Взгляды древних греков на речь, язык и цивилизацию»Отправлено: 22 минуты назад Смотреть беседу
Итак, две недели назад я отправился на собеседование по поводу работы, и они развернули лэптоп монитором ко мне и спросили: «Это ваше?» И там было все то, что я выкладывал в свой пост даже несколько лет назад, фотки, где я пьян в стельку, или просто поддатый, или с умным видом несу какую-то подростковую чушь; в общем, представляешь…
Понятно, что работу я не получил.
Перед ЭТИМ собеседованием я стер ВСЁ: стер «Фейсбук», стер «Твиттер», все, что смог найти. Вхожу в кабинет, и первое, что они спрашивают: есть ли у меня «Фейсбук». Я отвечаю: нет. Они спрашивают: а как насчет странички на сайте колледжа, в «ЛинкдИн» и все такое. Я отвечаю: нет. Они переглядываются и говорят, что, видите ли, их компания хочет «чувствовать себя спокойно» в отношении происхождения, связей и облика своих новых сотрудников, а у меня, по всей видимости, такой подноготной нет. Они не говорят, что я что-то делаю не так, но когда у кого-то нет «Фейсбука», сразу возникает подозрение, что человек что-то скрывает, и ты заранее в проигрыше.
Глава 01
Самолет круто шел вверх, и Уил ждал, когда вертолет обстреляет их, или врежется в них, или взорвется без всякой причины. Но минуты текли, и ничего не происходило, только мерно гудели двигатели да за бортом простиралась ночь.
– Проскочили? – спросил он у Тома, или у Т.С. Элиота – кто его знает, как его называть. Элиот не ответил, но Уил решил, что проскочили. На него навалилась дикая усталость: минуту назад он дрожал от страха за свою жизнь, и тут вдруг захотел спать. – Я сяду, ладно?