Она, удивленная, заморгала. И несколько мучительных мгновений оставалась совершенно неподвижной. Наверное, это были самые долгие мгновения в его жизни. Он в ужасе замер, не в силах поверить, что сказал это. Ведь одно дело утешить его ночью, под воздействием эмоций, и совсем другое – поцеловать его сейчас, при свете дня.

Маркус судорожно сглотнул – и вдруг услышал свой собственный голос.

– Дани, пожалуйста…

Сердце его чуть ли не выскакивало из груди от волнения. Но как же он осмелился об этом просить?!

Внезапно удивление Дани сменилось ласковой улыбкой – именно о такой улыбке на лице женщины при взгляде на него Маркус мечтал всю жизнь. Карамельные же глаза Дани стали золотистыми, а густые ресницы опустились. Она перестала промывать его рану и пододвинулась к нему поближе.

Сердце Маркуса бешено застучало; ему ужасно хотелось обнять ее, но он не смел к ней прикасаться. Однако он должен был знать, что она этого хочет.

А она все приближалась, медленно наклоняясь к нему дюйм за дюймом. Наконец прядь ее волос коснулась его щеки, а губы уже находились в каком-то сантиметре от его губ. Маркус заглянул ей в глаза, и его вдруг охватил мучительный страх. «А что сели она сейчас отодвинется?» – промелькнуло у него.

Внезапно Дани прижалась губами к его нижней губе, потом, широко улыбаясь, немного отодвинулась и прошептала:

– Я хотела сделать это с тех пор, как впервые тебя увидела.

В следующее мгновение она снова к нему придвинулась, и губы их слились воедино. Маркус закрыл глаза, и руки его наконец-то обвили талию Дани. Он крепко прижал ее к себе, но тут же застонал от мучительной боли, разорвавшей бок. Дани тотчас обняла его и повернулась так, чтобы не прижиматься к ране. Ее пальцы гладили его по спине, а он уткнулся лицом в ее шею. Вскоре жгучая боль в боку понемногу отпустила, и он, чуть отстранившись и заглянув в глаза девушки, прошептал:

– Ведь ты должна меня ненавидеть, разве нет?

Она с неподдельным удивлением спросила:

– Почему я должна тебя ненавидеть?

– Потому что должна, – пробормотал маркиз.

– Но почему? – повторила Дани. – Ты раздражаешь меня до невозможности, но ты не сделал ничего такого, за что я могла бы тебя возненавидеть.

– Но я тебя шантажировал. И ты сама сказала, что я ужасно обращался с тобой в лесу. И потом, прошлой ночью я… – Маркус пошевелился и болезненно поморщился. – Я не понимаю, как ты можешь выносить мое присутствие. И почему ты позволила прикоснуться к тебе?

Дани уставилась на него в замешательстве, потом вдруг кивнула.

– А… теперь поняла. Ты, наверное, думаешь, что я позволила тебе сделать… это только потому, что пожалела тебя? Ты поэтому снова меня игнорировал?

Маркус отвел глаза и пробурчал:

– И поэтому тоже.

– Ты совершенно невыносим! – воскликнула Дани.

Он посмотрел на нее с удивлением, а она, вздохнув, продолжала:

– Маркус, я совершенно запуталась и не понимаю, что между нами происходит. Но я-то, по крайней мере, кое-что знаю. Во-первых, знаю, почему ты похитил Джинни, хотя я и не одобряю твоих действий, а во-вторых… По какой-то неизвестной мне причине я нахожу тебя ужасно и необыкновенно привлекательным.

Маркус молчал, пытаясь понять, что означали эти странные слова. Неужели она имела в виду… именно то, что сказала?

– И в-третьих: я хочу, чтобы ты был счастлив, Маркус.

Ему показалось, что его сердце перестало биться. Он ей небезразличен?..

– Но, увы, я обещана другому, – добавила Дани.

Маркус вздрогнул – словно от пощечины. А Дани между тем продолжала:

– Я не знаю, как назвать то, что я чувствую к тебе, Маркус, но я хочу тебе помочь. Когда мы найдем Джинни, может, нам удастся найти решение, не требующее принуждения несчастной девушки к браку.

Он тяжело вздохнул, уже почти не слушая свою спутницу. О боже, неужели преследовавшие его несчастья никогда не закончатся? Он вроде бы нашел женщину, способную принять его со всеми его недостатками, – но она не могла принадлежать ему. И чем дольше она находилась с ним рядом, тем больше он убеждался в том, что она для него – одна-единственная.

– Однажды тебе придется найти способ освободиться от своего отца, Маркус. Он давно умер, но по-прежнему преследует тебя. Не позволяй ему взять верх.

Услышав об отце, Маркус нахмурился и отвернулся, чтобы скрыть свой самый ужасный шрам.

– Это легче сказать, чем сделать, – пробурчал он.

– Как-нибудь все устроится. – Дани обняла его и крепко к нему прижалась. – Ты знаешь, мне ночью понравилось, – прошептала она, заливаясь краской. – Это было… так приятно.

Приятно? Это не совсем то, что он – или любой другой мужчина – хотел бы услышать в данной ситуации. Ухмыльнувшись, Маркус проговорил:

– Никогда не употребляй слово «приятно», чтобы описать возможности мужчины в постели, малышка. Это обидно.