— Ты не просто аварийный выход. Я не такая стремительная, как ты.

Он смотрел в ее глаза и видел, что это правда. Вспомнив совет Джин, он покаянно склонил голову.

— Я был не прав, что оттолкнул тебя.

— Ого! Мужчина говорит, что он не прав. Что там еще за фокусы припрятаны у тебя в рукаве?

— Не знаю. Посмотри сама.

Мэдди изогнула бровь.

— Раздевайся.

До сих пор Джекса мало что могло удивить, но на сей раз он был просто ошарашен. Он снова рассмеялся и охотно снял с себя рубашку.

Мэдди глядела на его грудь, на татуировки. Ее взор затуманился, но, опомнившись, она пожала плечами, словно ей все равно.

Все равно, черт возьми.

— Я уже видела тебя без рубашки, — холодно сказала она, но затем прошептала еле слышно — так тихо, что, не наклонись он, не расслышал бы: — Пожалуй, я бы лучше посмотрела на тебя без штанов.

— Ты и без них меня видела.

— И ты споришь с женщиной, которая на грани нервного срыва?

Джекс снова едва сдержал смех, но вовремя остановился — она все еще смотрела на него, как бы говоря: «Чтоб ты провалился». Но по крайней мере смотрела. А на ее порозовевшем лице не отражались больше ни боль, ни смущение. Миссия наполовину выполнена.

Не сводя с Мэдди взгляда, он рывком расстегнул джинсы и спустил их на бедра.

Взгляд Мэдди был прикован к его зеленым, как травка, трикотажным трусам. Она медленно отложила свой смартфон, а затем медленно поднялась с пола.

— Я все еще пытаюсь тебя ненавидеть.

— Но не можешь.

— Смогу. Через какое-то время.

— Тогда я заставлю тебя передумать, — сказал Джекс.

— Я же упертая, помнишь?

— Да, но я очень хорошо убеждаю.

Она прикусила нижнюю губу и воззрилась на него явно без ненависти.

— Ты… — Она указала на его эрекцию. — Эээ…

— Да. — Джекс сам был в шоке, как и Мэдди. В комнате-то было ужасно холодно.

— Я думала, на холоде он должен съежиться, — сказала она, выделив голосом слово «он».

Джекс открыл рот, затем снова закрыл его. Мэдди — единственный человек на свете, который способен лишить его дара речи: пока он стоял здесь, без рубашки, с приспущенными штанами, она встала и сняла с себя толстовку.

Пока Джекс пожирал ее взглядом, она расстегнула пуговицу и молнию на своих джинсах и тоже их приспустила.

— Вот черт, — сказала она и посмотрела на Джекса. — Ладно, только имей в виду, что я не планировала сегодня стриптиз. А то бы подготовилась.

Если она имела в виду, что под джинсами оказались фиолетовые кружевные трусики танга, которые не очень сочетались с ее голубым бюстгальтером, то цветовая гамма Джекса совершенно не интересовала.

Мэдди хотела скинуть с себя джинсы, но кроссовки не дали ей этого сделать.

— Немного физической нагрузки не повредит. Джекс рассмеялся, а она, возмущенно вздохнув, принялась развязывать шнурки.

Внезапно его веселье сошло на нет, уступив место неприкрытому и совершенно неподдельному вожделению. Виной тому были ее изящные трусики, разделившие ее милую попку в форме сердечка на две половинки.

— Мэдди… — Голос Джекса стал хриплым и грубым.

Она все еще сражалась со шнурками.

— Что?

Прежде чем он смог ответить, на полу, в пяти футах от нее, зазвонил телефон. Изменив позу, Мэдди медленно потянулась за ним.

— Не могу, — ответила Мэдди в трубку: она стояла на коленях, опираясь на одну руку. — Я… — Обернувшись, она глянула на Джекса — ее взгляд вновь опустился на его трусы. — Мне надо идти. — Одним движением большого пальца она нажала отбой. Все еще разглядывая его, она некоторое время молчала. — Мы сейчас находимся в холодной комнате и демонстрируем друг другу наши… части тела.

— Есть такое.

— Пора бы нам повзрослеть.

— Возможно. Но не сегодня.

Мэдди перевела дыхание, по-прежнему не сводя глаз с его возбужденного пениса.

— Вчера ты сказал, что не хочешь быть для меня аварийным выходом.

— Дурацкое заявление тупого парня, который к тому же не очень хорошо соображал в тот момент.

— А сейчас ты хорошо соображаешь?

— Да. Между нами не только секс. Так что если тебе нужно убежище, я к твоим услугам.

— Очень великодушно с твоей стороны.

Покончив с играми, Джекс поманил к себе Мэдди.

Она встала, сделала шаг и с громким стуком упала на пол.

— О Господи! — Джекс бросился к ней и упал на колени рядом.

Мэдди скорчила рожицу:

— Правда же, тебе нравятся глупые неваляшки?

— О да, мне кое-кто нравится. — Джекс провел рукой по груди Мэдди. — Ты. Все в тебе.

Мэдди затаила дыхание.

— Нам еще кое-что надо снять. — Джекс наклонился, чтобы разобраться с ее шнурками, затем со своими. Они сбросили обувь и, наконец, джинсы.